— Нет, — спокойно ответила Нинни.
— Помолвлены?
Лакхи смутилась. Нинни же довольно резко ответила:
— А вам что?
Лакхи попыталась смягчить ответ Нинни и сказала:
— Нет, не помолвлены. — Потом обратилась к подруге: — Нинни, это она так просто спросила. Что же в этом плохого?
Получив поддержку Лакхи, натини снова заговорила:
— Смотрю я на вас, обе вы такие красивые да ладные! Ну прямо лесные рани! Быть вам жёнами какого-нибудь великого раджи! Хотите, погадаю по руке? Колдовать мы тоже умеем. Знаем также коренья и травы, о которых придворные лекари понятия не имеют. Мы можем вылечить даже от укуса кобры.
Нинни не хотелось гадать, но она промолчала, зато Лакхи с готовностью протянула ладонь.
Натини долго разглядывала её. Потом сказала:
— Ты выйдешь замуж за очень знатного человека, за правителя какой-нибудь большой крепости.
Девушки рассмеялись. Но это не смутило натини.
— Вот увидите, что я не соврала. Мои слова скоро сбудутся. А ну-ка, Мриганаяни, ты покажи свою руку!
Нинни колебалась, тогда Лакхи схватила её руку и протянула натини. Та внимательно взглянула на ладонь.
— А тебе, доченька, суждено стать рани огромного княжества. И выйдешь ты замуж не за простого раджу, а за махараджу. Вырвешь мне язык, если я соврала.
Девушки снова рассмеялись.
— Да где же она найдёт раджу? — весело спросила Лакхи.
— Вокруг, доченька, много княжеств. Сейчас я не могу сказать точно, за какого раджу она выйдет. Но если я сделаю богам подношение, то через несколько дней скажу и это. Гвалиор, Калпи, Мальва, Мевар — мало ли княжеств кругом! Мы-то везде побывали, но разве упомнишь все названия. А сейчас мне надо заняться делами. Вы тут поговорите пока.
— Нам тоже пора в лес, — ответила Нинни.
— Что вы! Посидите немного. Куда спешить? Ведь ещё только утро, — начала уговаривать Пилли.
Вместе со старшей натини ушли и остальные женщины.
— Кто она у вас? — спросила Нинни.
— Она самая старшая натини, — объяснила Пилли, — ну, самая главная, понимаешь?
— Женщина — и вдруг самая главная! А тот, который ходит по верёвке? Разве не он главный?
— При чужих мы выдаём его за главного, на самом же деле всем распоряжается она. В нашей касте правят женщины.
— А тебе она кем доводится?
— Матерью, а тот, что ходит по верёвке, дядя — брат отца. Все мы родня.
— Ты замужем?
— Нет ещё, я даже не помолвлена. А вам хочется замуж, тебе и твоей сестре?
— Она мне не сестра, мы подруги.
— Хотите замуж?
Как не стыдно!
— Что ж здесь стыдного? Я вот непременно выйду замуж. И вам советую, выходите, пока молоды. Самое время веселиться и наслаждаться жизнью.
— А нам и так хорошо и совсем не скучно.
— Вы просто не знаете, что такое истинное блаженство и наслаждение! Вот найдём вам женихов таких, как вам моя мать нагадала, тогда поймёте, что жили скучно.
— Сейчас нам не до этого, — сказала Лакхи. — Надо думать о пропитании. Да и ни к чему нам беспокоиться о замужестве. Об этом позаботится старший в нашем доме. Вернётся из Гвалиора, тогда и поговорим с ним.
Нинни встала.
— Пошли, и так засиделись!
Лакхи тоже поднялась.
Пилли стала уговаривать их остаться ещё хоть ненадолго.
Но Лакхи ответила:
— Мы лучше завтра придём и пробудем у вас целый день. Я буду учиться ходить по канату, а Нинни послушает твои рассказы.
— Если вернёмся с добычей, на обратном пути зайдём к вам, — сказала на прощание Нинни.
Но наты напрасно прождали их до вечера. Девушкам не; повезло на охоте: долго блуждали они по лесу, но так ни с чем и вернулись домой.
17
Уже целых восемь дней прошло с тех пор, как уехал Атал. Нинни и Лакхи стали волноваться, не случилось ли с ним какой-нибудь беды.
Днём девушки ходили в лес на охоту или к натам. Вечером возвращались домой. Доили коров, стряпали, ужинали и шли в поле охранять джвар.
Пота учил Лакхи ходить по канату и всё время подтрунивал над её усердием. Пилли и старшая натини старались поразить девушек описанием дворцов, лавок, роскоши и великолепия Мэнди, ни разу не упомянув при этом имени султана. Они то и дело предлагали им разные подарки, но Нинни и Лакхи ничего не хотели брать даром. А на охоте им последнее время не везло.
Однажды вечером, когда девушки пасли коров, в деревню вернулся Атал. Он нёс два копья. Одно — в руке, а другое, то, к которому был привязан небольшой красный узел, на плече. За спиной у него висел колчан с железными стрелами. Остроносые туфли Атала были в пыли, лицо потемнело от загара. С радостным нетерпением вошёл он во двор.