Правители мелких индусских княжеств приветствовали султана, оказывали ему всевозможные почести и всячески выражали свою верность. Крестьяне вначале испугались, но, увидев, что враги не тронули пи одной деревни, успокоились и жили по-прежнему, как велят им кастовые законы и установления панчаятов: работали на полях и в поте лица добывали хлеб свой.
Гияс-уд-дин провёл армию равниной Мальвы, пересёк горы и наконец достиг леса, лежавшего к югу от Нарвара. Это был огромный дремучий лес. В чаще его свободно бродили стада слонов, тигры, буйволы и носороги. Леса окружали Нарвар и с восточной стороны, но ни один из них не подступал так близко к городу. Лес прорезали реки и речушки, кое-где виднелись озёра и поляны.
Крепость стояла на реке Синд, которая огибала город, извиваясь, словно змея. Нарвар был расположен как бы в её кольце.
К юго-западу от Нарвара проходила дорога на юг. И чем дальше от этой дороги, тем гуще становился лес, а на горизонте начинали вырисовываться очертания холмов.
Султан окружил Нарвар цепью постов. Затем выбрал в лесу поляну и расположился на отдых, в ожидании субедара Чандери с его войском.
Комендант Нарварской крепости узнал о приходе Гияс-уд-дина, когда все дороги были уже перекрыты. И он не смог послать в Гвалиор за помощью. Теперь ему приходилось рассчитывать только на собственные силы. Комендант распорядился запереть ворота крепости и решил обороняться.
Начала готовиться к защите от врага и деревня Магрони. Обнесённая каменной стеной, она стала прибежищем для многих жителей окрестных селений.
Луна собиралась скрыться за горизонтом и посылала на землю свои последние холодные лучи. В лагере султана не спали. Здесь парило оживление. Горели костры. Несли службу сторожевые посты, стояли часовые. В центре лагеря высился роскошный шатёр. Часть его была отведена под гарем. Рядом находились приёмная и личные покои султана.
Звери, вспугнутые шумом, ушли в глубь леса. Но время от времени вместе с порывами ветра до лагеря долетал рёв слона, а иногда и рычание тигра.
Чем дальше от шатра султана, тем явственнее слышались эти лесные звуки. И воины бросали в костры одно дерево за другим. Яркие языки пламени помогали бороться со страхом. Дальние холмы походили на тёмные, причудливо изрезанные тучи. Стволы деревьев, огромные и толстые, высились, словно стены. Каждый шорох пугал воинов. Когда же раздавался рёв слона или рычание тигра, они ещё ближе подходили к кострам и поглядывали на оружие. Огонь вспыхивал ярким пламенем, и деревья не казались страшными в его бойко пляшущем свете. Но когда пламя становилось слабее, тёмные стволы казались мертвецами, вставшими из могил, о которых писали в сказках. Ни стен, ни крыши — только костры и небо над головой.
Зато в покоях султана было, как всегда, уютно. Горела жаровня, стояли кувшин с вином и золотые, в драгоценных каменьях чаши. Служанок не было, их прогнали. Гияс-уд-дин сидел на мягком троне, а внизу, на дорогом толстом ковре — евнух Матру. Рёв слона и рычание тигра не мешали им вести разговор.
Лазутчики сообщили из Гвалиора, что продолжают поиски натов и сбежавшей из деревни Раи девушки.
Султан был убеждён, что красавица Лакхарани ушла вместе с натами. Возможно, лазутчики и найдут её, но скорее всего, думал Гияс-уд-дин, наты сами приведут девушку в лагерь. Ведь рано или поздно они узнают, что султан напал на Нарвар.
— Повелитель, пусть осаду Нарвара ведёт субедар Чандери Шер-хан. А на Гвалиор вам лучше двинуться самому. Наверное, Лакхи сейчас там вместе с Мриганаяни.
Султан возразил:
— Если бы наты решили уйти в Гвалиор, они бы не ушли из деревни тайком! Но в одном ты, пожалуй, прав, — пусть осадой займётся Шер-хан, а мы двинемся дальше и окружим Гвалиор. Рана Мевара, конечно, не станет участвовать в этой войне. Султана Джаунпура тоже нет причин опасаться: он сбежал в Бенгалию… О Матру, мне пришла в голову превосходная мысль!
— Я слушаю вас, повелитель.
— Покончив с Гвалиором, мы двинемся в Калпи, а из Калпи на Дели. Я совершу то, что не удалось совершить моему отцу. Разве это не принесёт мне славы?
— Великая мысль, повелитель! Замечательная мысль!
Раздался протяжный рёв слона. На душе у Гияс-уд-дина стало радостно.
— Как приятно услышать рёв слона ночью! Дремучий лес, холодный свет луны, и вдруг в безлюдной тиши ревёт слон. Или рычит тигр! Было бы время, поохотился бы. Устроил бы облаву, увёл бы отсюда сотни полторы слонов. Но сейчас не до этого: я должен присоединить Нарвар к своему султанату.