— Далеко отсюда?
— Куда бежите?
— Где укрыться?
Выяснилось, что никто ничего не знал.
Вскоре на площадь прискакали два раджпутских всадника.
— Не бойтесь! — крикнул один из них. — Тюрки далеко!
Эти слова подбодрили людей. Беженцы обступили раджпутов.
— Что же случилось? — спросил Атал.
— Да ничего особенного! Сделали из мухи слона! Что за люди! Ни с того ни с сего подняли панику! — ответил воин.
— Но что-то всё же было?
— К воротам с плачем подошли вышедшие из лесу мужчина и женщина, — стал рассказывать воин. — Они были в крови. По-видимому, бежали от тюрок. Бедняги стали умолять, чтобы их впустили в крепость. Оружия у несчастных не было. Мы впустили их и тотчас же снова заперли ворота. Но они никак не могут успокоиться и все плачут. Ищут своих. Есть среди вас наты?
Атал указал рукой на стоянку натов. Старшая натини протиснулась сквозь толпу. Глаза её утратили плутовское выражение, в них застыл страх. Лицо покрыла мертвенная бледность.
— Где они? — спросила натини прерывающимся от волнения голосом.
— Вон за тем домом. Пошли воды напиться, — ответил воин.
Наты бегом кинулись туда. Атал остался на месте.
— А ты что, не нат? — спросил его воин.
— Нет, я гуджар! — с гордостью ответил Атал.
— Откуда?
— Из Магрони.
— Из Магрони? А почему я никогда прежде не видел тебя? Я тоже гуджар. Здесь целый квартал гуджаров. Много их и в крепости: они занимают почти всю часть, которая примыкает к южной стене. А родом ты откуда?
— Из Гвалиора.
— Почему же ты с натами?
— Мы повстречались в пути и решили идти вместе.
Воин рассказал о своей родословной и спросил о родословной Атала. Однако Атал не успел ответить: на улице показались наты. Они вели виновников переполоха.
Это были Пилли и Пота. Атал так и думал.
Когда наты очутились среди своих, Пилли, не поднимая головы, подмигнула матери. Лицо натини расцвело, но она тотчас же постаралась скрыть свою радость: это могло вызвать подозрения у окружающих их горожан и беженцев.
Желая избавиться от посторонних, натини сказала решительно:
— У нас есть всякие лекарства и снадобья. Не пройдёт и двух дней, как я вылечу их. Так что можете спокойно расходиться.
Толпа подалась назад. Однако уходить никто не собирался: всем не терпелось посмотреть на пострадавших.
Наты соорудили из лохмотьев навес с пологом и уложили раненых: с одной стороны — Поту, с другой — Пилли.
Атал сел рядом с Потой, Лакхи — с Пилли. Старшая натини смыла с пострадавших кровь. Ран и в помине не было. Но за пологом темно, разве рассмотришь что-нибудь?
Оставшись с Пилли наедине, Лакхи спросила ласково:
— Кто тебя ранил? Куда? И где ты пропадала столько времени?
Пилли улыбнулась.
— Это Пота ранен, а со мной ничего не случилось: просто его кровь попала мне на одежду.
— А куда ранен Пота?
— Да он не ранен, — призналась Пилли. — Он споткнулся о камень, и в бедро ему вонзился острый сухой шип. Только и всего. Но крови было много.
— А тюрки? Почему вы сказали, что они ранили вас?
— Пришлось схитрить: иначе нам не открыли бы ворота.
Лакхи засмеялась. Но Пилли жестом остановила её.
— Где же вы были всё это время? — спросила Лакхи.
— О рани, я всё объясню, только наберись терпенья.
Дел у Лакхи особых не было, и ей хотелось поскорей услышать о похождениях Пилли и Поты. Но Пилли так ничего и не сказала и, чтобы избежать дальнейших расспросов, сама стала спрашивать Лакхи:
— А вы как устроились?
— Сама видишь: место открытое, а дни стоят холодные. И всё же это лучше, чем вечно бродить по дорогам.
— О касте кто-нибудь спрашивал?
— Да. Атал ответил, что он гуджар.
— А о тебе что он сказал?
— Обо мне никто его не спрашивал. Однако беженцы, кажется, догадываются, что мы с Аталом из разных каст. Но Это не страшно: мы не одни, здесь много гуджаров.
— Откуда ты знаешь? Узнавала?
— Нет. Просто слышала, как один воин сказал об этом Аталу.
— А из твоей касты тоже кто-нибудь есть?
— Может быть. Что же ты делала всё это время?
— Всё, что нужно. Не беспокойся.
— Что же именно?
— Расскажу. Тем более что вам всё равно нельзя оставаться здесь.
— Я не понимаю тебя. Говори прямо.
— А никому не скажешь?
— Нет.
— И Аталу?
— И Аталу. Говори же, я слушаю.
— Если расскажешь, тебе самой будет хуже.
— Я буду молчать.
— И правильно сделаешь. Иначе все узнают, что вы с Аталом из разных каст, что вы совершили грех и вас изгнали из общины. Комендант крепости с нагарпалом бросят вас в темницу, если узнают об этом, — ведь сейчас война, — и тогда вам придётся расстаться со своими мечтами о будущем.