Рене Дазевилль
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Напоминаю о визите двух обезумевших американок. Краткое вступление к новым «Несчастиям Софи».
В ПРЕДИСЛОВИИ я уже писал, что как-то ко мне зашли крайне встревоженные американки. Эти две девушки Патриция Магуайр и Франсес Рудольф начали заниматься в «группе» вскоре после кончины Гурджиева. Группу возглавляла мадам Зальцман и какие-то еще наставники, теперь взявшие на себя заботы о престиже и процве-тании предприятия. Я упоминал также, что эти девушки порвали с Учением и тут же покинули Францию.
Записи, которые вы сейчас прочтете, Франсес Рудольф начала еще на корабле, а заканчивала в домике на океанском побережье. Это наивная и беспощадная хроника жизни «группы». Не берусь судить, насколько повинно Учение в болезнях Франсес Рудольф и Патриции Магуайр. Думаю, что подруги, одинокие в чужой стране, варившиеся в Париже в собственном соку, предались Учению с излишней страстью и тут же стали жертвами своей одержимости. Но ведь никто не попытался их сдержать, наоборот, страсть и одержимость приветствовались. Вот что печально.
В своей хронике (она написана на американском диалекте, я старался перевести ее поточнее) Франсес Рудольф уделяет мало внимания теоретическим вопросам и не слишком подробно описывает упражнения. Это взгляд не монаха или крупного мистика, а скорее, сельского кюре или обычной прихожанки. Но с подобной точки зрения гурд-жиевская церковь описана достоверно. В этих новых «Несчастиях Софи» детская рука приоткрывает подлинные врата ада. Лично я считаю эту маленькую хронику чуть ли не шедевром. Впрочем, возможно, я что-то домысливаю за автора, обогащаю записки собственными знаниями об Учении.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Хроника Франсес Рудольф. Вельзевул в балтиморском парке. Девушка счастлива. Маленькая подружка, верившая в дьявола. Мой колледж как подтверждение Успенскому. Притча о маге и баранах. Новый способ стать христианином. Знакомство с г-жой Блан. Королева на атласной постели. Начало занятий. Зал Плейель. Я стала дервишем. Как и почему меня унижали. Две жестокие марионетки.
ВЕСЕННИЙ день 1950 года. Балтимор, штат Мэриленд, парк Маунт-Вернон-Плейс напротив консерватории Пи-боди.
Сижу на зеленой лавочке рядом с Пат Магуайр и греюсь на солнце. Пат читает вслух вроде безобидную книгу: «Совершенно беспристрастная критика Человеческого Существования, или Сказки, рассказанные Вельзевулом своему внуку, в трех частях». Первая из книжной серии под названием «Всё и вся». Пат читала, а мне вскоре стало смертельно скучно, и я перестала слушать. Автор этого фантастического произведения, когда-то произвел очень сильное впечатление на Пат ей посчастливилось с ним познакомиться в Нью-Йорке в 1949 году, незадолго перед его смертью. «Такой крупной личности я больше не видела ни разу, утверждала она. Описать его почти невозможно. Это существо совсем иной природы, чем остальные. Даже не скажешь, симпатичный он или нет, веселый или грустный. Он просто бесподобен. Само совершенство. Рядом с ним я чувствовала себя в точности, как и Успенский «вырвавшейся на волю»: казалось, что разом упали все преграды. Он влил в меня огромную энергию, я почувствовала большую внутреннюю силу. Готова была подчиниться любому его приказу, потому что поняла: вот «мой настоящий наставник».
Объяснения Пат показались мне слегка туманными. Как она догадалась, что Гурджпев и есть «ее настоящий наставник»? Да расскажи подробней, что там было?
Пат засмеялась.
Он сидел на диване и наблюдал наши потуги в точности повторить сложнейшие движения, как они описаны в книгах. Вдруг встал, вынул из кармана горсть конфет, швырнул их на пол и приказал: «Деритесь за них!» Тут же все на четвереньках ринулись в это дурацкое сражение за конфетки. А я не могла двинуться, так была ошеломлена. Просто фантастика. Если б не видела, не поверила.
Да и я не прочь, говорю, на такое поглядеть. А какой он внешне, твой наставник?
Толстый морж с роскошными усищами, которые ле- зут в рот. Ну, как в «Эсквайре».
Так вот каким был человек, затеявший суматоху.
Таким и должен быть, решила я, настоящий писатель.
Но мне-то что за дело, ведь так славно греться на солнце и наблюдать за голубями, старинными моими друзьями, снующими у фонтана, слушать странное попурри, лью- щееся из открытых окон консерватории. На занятия идти не надо, впереди два солнечных безмятежных денька! Замечательно, что уик-энд мы проведем вместе с моей нью-йоркской подругой. Ах, как я была счастлива! Обычно в этом парке все мое общество составляли голуби, но с ними ведь не поговоришь. Хотя книга была скучной, мне приятно просто слышать голос Пат. Как мало надо для счастья! Мое «пробуждение» было кошмарным, а ведь можно было избежать коварной ловушки, если бы я хоть немного вслушалась в то, что Пат читала. Если бы не нагнали на меня скуку те путаные речи, что показались мне безобидной чепухой, если б из всей книги я не запомнила бы только одно слово Вельзевул, повторю: Вельзевул. Но не было у меня ушей, чтобы слышать, потому я так легко уступила огромному соблазну, именуемому «работой».