Обложка книги, подаренной мне Гурджиевым, оказалась изготовленной из такой грубой, шероховатой бумаги, что ее неприятно было взять в руки. Я понял, что это сделано намеренно. На обложке значилось:
Г. ГУРДЖИЕВ
ПРОВОЗВЕСТНИК ГРЯДУЩЕГО БЛАГА
Первый призыв к современному человечеству
Цена от 8 до 108 фр. франков
Париж, 1933
На первой странице был проставлен номер экземпляра и содержалось нечто вроде анкеты, куда надлежало вписать, была ли эта книга куплена «случайно» или «по чьему-либо совету», указать уплаченную сумму, фамилию и адрес покупателя. Поскольку я получил свой экземпляр в подарок, все эти формальности меня не касались.
Брошюрка была чем-то вроде проспекта того, что Гурджиев без ложной скромности называл «грядущим благом», под коим подразумевалась серия книг, намеченная к выходу в ближайшем будущем. Брошюрка, надо сказать, сногсшибательная. Местами она производила впечатление опуса, сочиненного душевнобольным, в котором невозможно отличить общие заявления от самовосхвалений в духе обитателей сумасшедшего дома. Гурджиев сулил поделиться с читателем всей совокупностью своих знаний, раскрыть перед ним «бесчисленные эзотерические тайны». Предполагалось издание трех серий под общим заголовком «Всё и вся». Первая из них должна была называться «Объективная и беспристрастная критика человеческой жизни»; вот некоторые из ее тем: «Происхождение и развитие луны», «Относительность понятия о времени», «Гипнотизм». Вторая должна была называться «Встречи с замечательными людьми», третья — «Жизнь истинна лишь в том случае, если «я» существует». Читателя ставили в известность, что оригинал был написан «на русском и армянском», что первый том первой серии находится в печати и выйдет в свет «на русском, французском, английском и немецком» и что «закончены переводы на испанский, турецкий и шведский». Только три первых тома первой серии поступят в свободную продажу. Материал, содержащийся во второй, «будет распространяться в виде лекций, доступных для тех, кто уже достаточно овладел первой серией. Доступ к третьей серии возможен только тем, кто целиком подчиняется указаниям, изложенным в предыдущих произведениях».
Сам стиль этой брошюры был проникнут той же странностью, граничащей с сумасбродством, что и ее содержание. Читать «провозвестника» не легче, чем катить тачку по россыпи булыжников. Фразы подчас неимоверно длинны, в первой содержится не меньше двухсот восьмидесяти слов.
Лично меня заинтересовал не столько фантастический проспект следующих томов, сколько некоторые откровения личного порядка. Кое-какие факты из таинственной биографии Гурджиева были здесь изложены впервые, хотя и не совсем внятным образом. Автор сообщает, что провел часть жизни в некоем восточном монастыре с целью приобретения оккультных знаний. «Однажды я решил, — пишет он, — бросить все и какое-то время побыть в полном одиночестве, постаравшись посредством активной медитации проложить новые пути моих плодотворных поисков. Скитаясь по Центральной Азии, я случайно встретился с одним бородачом, который помог мне проникнуть в одну монастырскую общину, хорошо известную среди мусульман». Далее Гурджиев сообщает, что он посвятил себя изучению «сверхъестественных наук», а также попутно овладел обычными факирскими трюками и гипнотизерскими пассами. «Я начал собирать всевозможную информацию, как устную, так и письменную, которая еще сохранилась среди народов Азии и связана с весьма развитой в древности отраслью науки, называемой «мехкенесс», или «уклонение от всякой ответственности»; ничтожная часть этих знаний, известная современной науке, именуется «гипнотизмом». Собрав все, что мог, я удалился в дервишеский монастырь в Центральной Азии, где принялся обрабатывать накопленный материал. После двух лет теоретической подготовки я приступил к практическому применению своих знаний в качестве «целителя». Последующие пять лет были целиком посвящены этому занятию, в котором я добился беспрецедентных в наше время успехов».
Гурджиев признается, что как по натуре, так и по воспитанию он был предрасположен к изучению сверхъестественного. «Великая природа, — пишет он напыщенно, — соблаговолила даровать всей моей семье, а мне в особенности, редкостную среди людей способность постижения тайны». Начиная с самого раннего детства, утверждает Гурджиев, он получил доступ к знаниям, непостижимым для простых смертных, чем объясняется, быть может, его вера в собственную непогрешимость.