После смерти изменившийся человек проходит через особого рода Чистилище. Рай и Ад это заблуждения, вызванные древним человеческим органом, функции которого на самом деле были связаны с Луной. Но идея Чистилища идея абсолютно правильная. Даже лучшие души, которым удалось развиться на Земле, нуждаются в длительных испытаниях после своей земной жизни, чтобы достичь подлинной духовности.
В целом можно было бы сделать вывод, что для Гурджиева земля, на которой мы живем, это ад с некоторыми проблесками надежды, но ад, из которого очень немногие из нас выйдут, чтобы перейти в Чистилище, и очистятся так, чтобы постепенно перейти в разряд высших существ.
Трудно сказать, в какой мере Гурджиев желал, чтобы люди поверили в это фантасмагорическое построение. Мне кажется, и я даже могу с уверенностью утверждать, что он был абсолютно искренен в выражении этой общей идеи. Он был убежден, что сегодняшнее европейское сознание видит вещи в том свете, который полностью искажает истину и даже, в некоторых случаях, противоположен этой истине. Он был искренен и в критике менталитета нашей европейской цивилизации. Однако эта критика, которая могла бы нам быть так полезна, изложена в книге крайне сумбурно. Мы можем уловить, откровенно говоря, лишь ее фрагменты. Она направлена в основном против Америки, к Франции же Гурджиев относится с большой симпатией .
Интересная идея, которую следовало бы рассмотреть более пристально, это идея буддизма как религии, все более захватывающей Запад. По мнению Гурджиева, именно буддизм породил оккультные теории XIX и XX веков: теософию, спиритизм, различные формы психоанализа и почти всю современную психологию. Гурджиев был, безусловно, большим знатоком буддизма. Некоторые восточные философы высокого ранга, с которыми я беседовал о Гурджневе, утверждали даже, что он был самым настоящим буддистом, который по личным-мотивам обосновался на Западе и попытался преподать нам некоторые наиболее простые истины и методики Востока. Я не имею своего мнения по этому вопросу, а книга Гурджиева не дает никакого повода считать его буддисток. Напротив, создается впечатление, что он категорически осуждает распространение восточных идей на Западе. Сам он мне говорил, что хотел бы достичь синтеза между западной наукой и техникой, с одной стороны, и восточной духовностью с другой, но при этом он не имел в виду именно буддизм и даже считал все восточные религии, какими они являются сегодня, выродившимися формами древнего Откровения. Он утверждал, что открыл истину вместе с дюжиной других исследователей, которые вместе с ним объездили сначала Азию, а потом и остальной мир. По словам Гурджиева, они опирались не только на устные, но и на письменные источники, а также археологию и другие современные науки. Эта группа исследователей считала, что ей удалось более или менее точно восстановить древнее истинное Откровение. Достигнув этого, члены группы рассеялись но всей земле, и каждый действовал отныне, следуя своей доброй воле, сохраняя с остальными членами группы лишь чисто дружеские отношения. Группа в целом не осуществляла больше никакой общей работы. Сам Гурджиев, после нескольких поездок в Соединенные Штаты, решил обосноваться во Франции, обзавестись несколькими учениками и оставить после себя книги, первая из которых была опубликована в 1950 году под названием «Всё и вся».
В заключение позволю себе заявить, дабы рассеять мелькающее то и дело в прессе мнение, что я ни в коей мере не являюсь учеником Гурджиева. Короткая встреча с ним оставила у меня впечатление, что он был очень сильной личностью, озаренной высокой духовностью как нравственного, так и метафизического плана. Под этим я имею в виду следующее: во-первых, мне показалось, что только самые высокие нравственные критерии двигали его поведением, во-вторых, он знал о духовном мире то, что знает мало кто из людей, в-третьих, он действительно был Учителем в области ума и духа. Не претендуя на близкое знакомство с Гурджиевым, я испытываю к нему большую симпатию и в какой-то степени, может быть, даже любовь.