Три-четыре надзирателя, ожидавшие окончания дежурства, дремали на деревянных скамьях. Эти скамьи, два стола да несколько сломанных стульев – вот и вся обстановка канцелярии.
В углу виднелся антропометр, под который должны были становиться все задержанные, поскольку их рост измеряли, чтобы описание внешности было полным. При виде убийцы и Лекока секретарь поднял голову.
– А!.. – произнес он. – Фургон прибыл?
– Да, – ответил молодой полицейский.
Протянув один из ордеров, подписанных господином д’Эскорвалем, он добавил:
– Вот документы на этого парня.
Секретарь взял ордер. Прочитав, он содрогнулся:
– О!.. – воскликнул он. – Тройное убийство! О!.. О!..
Определенно он посмотрел на задержанного с большим уважением. Тот не был обычным узником, заурядным бродягой, банальным мошенником.
– Следователь велел поместить его в одиночную камеру, – добавил Лекок. – И надо дать ему одежду, поскольку его одежда послужит уликами… А еще предупредить господина директора, чтобы он дождался других седоков фургона… Я оформлю этого парня по всем правилам.
Директор скоро пришел. Секретарь раскрыл тюремную книгу.
– Ваша фамилия? – спросил он у задержанного.
– Май.
– Ваши имена?
– У меня их нет.
– Как это так? У вас нет имен?
Убийца на мгновение задумался, потом, насупившись, ответил:
– Не утруждайте себя. Ни к чему задавать мне вопросы. Я буду отвечать только следователю. Вы хотите, чтобы я проговорился, не так ли?.. Хитро придумано!.. Только я знаю эту уловку…
– Заметьте, – вмешался директор тюрьмы, – вы осложняете свое положение…
– Вовсе нет!.. Я невиновен, вы хотите потопить меня, я защищаюсь. А теперь выдергивайте из меня слова клещами, если у вас, конечно, получится!.. Но будет лучше, если вы вернете мне деньги, которые у меня отобрали на посту. Сто тридцать шесть франков и восемь су!.. Они мне понадобятся, когда я отсюда выйду. Я хочу, чтобы это записали в книгу… Где мои деньги?..
Начальник поста отдал деньги Лекоку со всем тем, что нашли у убийцы, когда того обыскивали в первый раз. Молодой полицейский выложил все на стол.
– Вот ваши сто тридцать шесть франков и восемь су, – сказал он. – А также нож, носовой платок и четыре сигары…
По лицу задержанного было ясно, что он доволен.
– А теперь, – продолжил секретарь, – вы будете отвечать?
Однако директор понял, что настаивать бесполезно. Сделав знак секретарю, он обратился к задержанному:
– Снимите обувь! – велел он.
Лекок заметил, что взгляд убийцы заметался. Или ему показалось?
– Зачем? – спросил задержанный.
– Чтобы измерить вас, – объяснил секретарь. – Я должен записать ваш рост.
Не проронив ни слова, задержанный сел и снял ботинки из грубой кожи. Каблук правого ботинка был полностью стоптан внутрь. На ногах задержанного носков не оказалось.
– Вы надеваете башмаки только по воскресеньям?.. – спросил Лекок.
– Почему вы так решили?
– Черт возьми!.. Да ваши ноги грязные по самую щиколотку.
– Ну и что?.. – вызывающим тоном ответил мужчина. – Разве это преступление, что мои ноги не похожи на ножки маркизы?..
– Конечно, это не преступление, – неторопливо ответил молодой полицейский. – Но неужели вы думаете, я не вижу, несмотря на грязь, что ваши ноги белые и чистые? Да и ногти ухоженные, обработанные пилочкой…
Лекок замолчал. Его внезапно озарила гениальная мысль. Он быстро подошел к стулу, накрыл его газетой и сказал:
– Встаньте сюда!
Мужчина заупрямился.
– О!.. Не стоит сопротивляться, – настойчиво посоветовал ему директор тюрьмы. – Мы можем заставить вас силой.
Заключенный смирился. Он встал на стул, как ему велели. Лекок, вооружившись перочинным ножом, принялся ловко соскребать кусочки грязи, прилипшие к коже.
В любом другом месте над занятием Лекока – таким таинственным, странным и одновременно гротескным – посмеялись бы. Но только не в канцелярии тюрьмы. В этой передней Суда присяжных самые незначительные действия приобретают зловещий характер. Смех мгновенно застывает на губах, и никто ничему не удивляется.
Все присутствующие, от директора тюрьмы до последнего из надзирателей, видали и не такое. И никому из них не пришла в голову мысль спросить молодого полицейского, по какому наитию он действовал.
Но было очевидно, что задержанный будет скрывать от правосудия свою личность, что нужно во что бы то ни стало ее установить, что, вероятно, Лекок придумал способ, как это сделать.
Лекок быстро закончил, собрав на газету полную пригоршню черноватой пыли. Эту пыль он разделил на две кучки. Одну кучку он завернул в бумагу и положил в карман. Показав на другую кучку, он сказал директору тюрьмы: