– Э!.. Сударь, шестнадцать лет назад я покинул Францию и с тех пор живу, бродя по большим дорогам и лесам…
– Даже не продолжайте! Предварительное следствие не примет во внимание ваши доводы. В противном случае было бы слишком просто скрыть прошлое. Расскажите мне о вашем последнем патроне, господине Симпсоне… Что это за человек?
– Господин Симпсон – человек богатый, – обиженным тоном ответил подозреваемый, – такой богатый, что у него есть двести тысяч франков, и он человек честный. В Германии он работает с театром марионеток, а в Англии показывает различные диковинки, там это любят.
– Ну что же!.. Этот миллионер может дать свидетельские показания в вашу пользу. Вероятно, его легко найти.
В этот момент Лекока прошиб холодный пот, как он признавался впоследствии. Десять слов, и подозреваемый подтвердит или опровергнет все аргументы следствия…
– Разумеется, – с вызовом ответил убийца, – господин Симпсон может сказать обо мне только хорошее. Он достаточно известен, чтобы его найти. Правда, на это потребуется время.
– Почему?..
– Потому что в настоящий момент он, вероятно, находится на пути в Америку. Именно это путешествие и заставило меня расстаться с ним… Я боюсь моря…
Тревога, острые когти которой впивались в сердце Лекока, улетучилась. Молодой полицейский глубоко вздохнул.
– А!.. А!.. А!.. – выдохнул следователь.
– Когда я говорю, что он в пути, – живо откликнулся подозреваемый, – то я, возможно, ошибаюсь, и он еще не уехал. Но это точно, что он уладил все дела, готовясь к отплытию, когда мы расставались.
– На каком корабле он собирается плыть?
– Об этом он мне не говорил.
– Где вы расстались?
– В Лейпциге, в Саксонии.
– Когда?
– В прошлую пятницу.
Господин Семюлле пренебрежительно пожал плечами.
– В пятницу вы были в Лейпциге? – спросил он. – И когда же вы приехали в Париж?..
– В воскресенье, в четыре часа вечера.
– А это нужно доказать.
Убийца нахмурился. Можно было подумать, что он мучительно старается припомнить все подробности. Около минуты он рылся в памяти, вопрошающе глядя то на потолок, то на пол, чесал голову, притоптывая ногой.
– Как доказать?.. – шептал он. – Как?..
Следователь устал ждать.
– Я помогу вам, – сказал он. – Ведь вас должны были видеть в таверне, в которой вы жили в Лейпциге?
– Мы не останавливались в таверне.
– Так где же вы ели, спали?
– В большом фургоне господина Симпсона. Он его продал. Но должен отдать покупателю только в порту, где он сядет на корабль.
– В каком порту?
– Я не знаю.
В отличие от следователя Лекок еще не привык скрывать свои впечатления. Он потер руки, полагая, что подозреваемый уже уличен во лжи, приперт к стенке, как он выражался.
– Итак, – продолжал господин Семюлле, – кроме своих слов, вы больше ничего не можете предъявить следствию?
– Подождите, – сказал подозреваемый, протягивая руки вперед, словно хотел удержать еще смутное вдохновение, – подождите… Когда я приехал в Париж, у меня был чемодан.
– Что потом?..
– В нем лежало белье, помеченное первой буквой моей фамилии. Там были пальто, брюки, два костюма для выступлений…
– Продолжайте.
– Сойдя с поезда, я отнес чемодан в гостиницу около вокзала…
Подозреваемый резко замолчал, явно смущенный.
– Как называется эта гостиница? – спросил следователь.
– Увы!.. Сударь, я пытаюсь вспомнить, но я напрочь забыл. Но я не забыл дом. Он до сих пор стоит у меня перед глазами. Если меня отвезут на место, я его наверняка узнаю. Служащие гостиницы опознают меня… К тому же мой чемодан послужит доказательством…
Лекок мысленно дал себе слово, что проведет небольшое предварительное расследование в гостиницах, расположенных в окрестностях Северного вокзала.
– Хорошо, – произнес следователь. – Возможно, мы сделаем то, о чем вы просите. Теперь еще два вопроса. Каким образом вы, приехав в Париж в четыре часа, очутились в полночь в «Ясном перце», притоне злоумышленников, расположенном на пустырях? Ведь если о нем не знать, то его трудно найти ночью… И второй вопрос. Почему вы, имея вещи, о которых говорите, так жалко одеты?..
Услышав эти вопросы, подозреваемый улыбнулся.
– Вы сейчас все поймете, господин следователь, – ответил он. – Путешествуя в третьем классе, можно испортить одежду. Вот почему я надел ту, что похуже. Приехав, почувствовав под ногами мостовые Парижа, я обезумел от радости. У меня были деньги. Стояло последнее воскресенье перед Великим постом. Я думал о том, как бы покутить, а вовсе не о том, чтобы переодеться. В былые годы я развлекался на Итальянской заставе, вот я и побежал туда. Я зашел к виноторговцу. Когда я перекусывал, два типа, сидевшие около меня, говорили, что собираются пойти на бал в «Радугу». Я попросил их взять меня с собой, они согласились. Я угостил их вином, и мы пошли. Только на балу молодые люди расстались со мной и принялись танцевать, а я до смерти скучал в одиночестве. Раздосадованный, я ушел и побрел, не разбирая дороги. Конечно, это глупо. И что же? Я потерялся на этом пустом пространстве, где не было ни одного дома. Я хотел уже вернуться, как вдруг заметил вдалеке огонек и поспешил на него… Так я оказался в этом проклятом кабаре.