К великому изумлению папаши Абсента, Лекок казался скорее озабоченным, чем недовольным.
– Что вы думаете об этом буржуа, папаша Абсент? – спросил Лекок.
– Я думаю, что он шел за мной, пока я следил за парнями, и вошел в кафе, чтобы напоить меня.
– Вы можете описать его?
– Это здоровенный детина, довольно толстый, с широким красным лицом, курносый, добродушный…
– Это он!.. – воскликнул Лекок.
– Он?.. Кто?..
– Сообщник, мужчина, чьи отпечатки мы обнаружили, мнимый пьяница, дьявол во плоти, который обведет нас вокруг пальца, если мы потеряем бдительность!.. Не забывайте об этом, папаша Абсент, и если вы его еще раз встретите…
Однако папаша Абсент еще не закончил свою исповедь. Как и все верующие, самый тяжкий грех он оставил на конец.
– Это еще не все, – продолжил папаша Абсент, – я не хочу ничего от вас скрывать. Сдается мне, что этот предатель говорил со мной об убийстве в «Ясном перце», и я поведал ему обо всем, что мы там нашли, а также о том, что вы собираетесь делать…
Лекок так яростно взмахнул рукой, что старик в ужасе отступил назад.
– Несчастный!.. – закричал молодой полицейский. – Выдать наш план врагу!..
Впрочем, Лекок быстро успокоился. Во-первых, причиненное зло невозможно исправить, во-вторых, у этой истории была и хорошая сторона. Она снимала все сомнения, возникшие после посещения гостиницы «Мариенбург».
– Но сейчас не время размышлять, – продолжил молодой полицейский. – Я чувствую себя разбитым. Снимите с кровати старый матрас. Это для вас. И давайте спать…
Глава XXV
Лекок был предусмотрительным молодым человеком. Прежде чем лечь спать, он завел будильник, поставив стрелки на шесть часов.
– Таким образом, – сказал он папаше Абсенту, задув свечу, – мы ничего не упустим.
Однако Лекок не учел своей чрезмерной усталости и паров алкоголя, еще затуманивавших мозг его старого коллеги. Когда часы на церкви Святого Эвстахия пробили шесть часов, будильник исправно зазвенел. Однако пронзительного звона чудесного механизма было недостаточно, чтобы прервать тяжелый сон обоих полицейских.
Вероятно, они спали бы и дальше, если бы около половины восьмого дверь не содрогнулась от двух мощных ударов кулака. Лекок вскочил, удивившись, что в комнате уже стало светло, и сразу же разозлился, что принятые им меры предосторожности оказались напрасными.
– Войдите!.. – крикнул он утреннему визитеру.
В те времена у молодого полицейского еще не было врагов, и он мог беспечно оставлять ключ в замочной скважине. Дверь тут же приоткрылась. В проеме показалось хитроватое лицо папаши Папийона.
– О!.. Мой славный кучер!.. – воскликнул Лекок. – Есть новости?
– Прошу прощения, буржуа, но меня привела сюда все та же причина. Вы же знаете, тридцать франков, которые заплатили мне плутовки… Я не буду спать спокойно, пока не отработаю эту сумму, возя вас. Вчера вы воспользовались моим экипажем на сто су, значит, я вам должен двадцать пять франков.
– Но это безумие, друг мой!..
– Вполне возможно!.. Но это мое личное дело. Я поклялся простоять под вашей дверью одиннадцать часов, если вы не воспользуетесь моими услугами. Два франка и двадцать пять сантимов в час, и мы в расчете. Решайте сами.
Папаша Папийон умоляюще смотрел на Лекока. Было ясно, что отказ обидит его до глубины души.
– Хорошо, – сказал Лекок, – я нанимаю вас на утро. Только должен предупредить, что нам придется совершить настоящее путешествие.
– У Кокотки крепкие ноги.
– У нас с коллегой есть дела в вашем квартале. Необходимо разыскать сноху вдовы Шюпен. У меня есть все основания надеяться, что комиссар округа сообщит нам ее адрес.
– О! Мы поедем туда, куда вы скажете. Я в вашем полном распоряжении.
Через несколько минут они пустились в путь. Папийон, гордо восседая на облучке, щелкал кнутом, и экипаж катился так быстро, словно седоки пообещали сто су чаевых.
Только папаша Абсент грустил. Лекок простил его и даже пообещал никому ничего не говорить, но сам-то он себя не прощал. Он не мог успокоиться, что его, старого полицейского, провели, как наивного провинциала. Если бы он не выдал тайны следствия! Но он их не очень хорошо понимал, и одно это обстоятельство усугубляло трудности стоявшей перед ним задачи.
Долгая поездка дала свои результаты. Секретарь комиссара полиции тринадцатого округа сообщил Лекоку, что жена Полита Шюпена проживает с ребенком на улочке Бют-о-Кай. Он не мог сказать номер дома, но описал его.