– У тебя много денег? – предположила Алиса.
– Сколько ни есть, все мои. Эти ушлые парни продезинфицируют карту, а потом пойдут в магазин.
– А как же быть с документами?
– Не знаю. Восстановят, думаю, без проблем, а вот деньги никто не вернет.
Глеб не удовлетворился царапинами на контактах. Погнул края карты и выковырнул контактную пластину с чипом на обратной стороне. Надкусил его до хруста и бросил под ноги.
– А у меня все в самолете осталось. – Алиса махнула в сторону пожарища. – Я как поняла, что становлюсь голой, такой стыд накрыл, что соображать перестала.
– У тебя хорошая фигура.
– Спасибо, но я ее не для такой демонстрации берегу.
– Двигаемся живее! – выкрикнул человек в защитном костюме с автоматом наизготовку. – Не копошимся. С вещами расстаемся легко, ничего не прячем в укромные места. Вам все будет компенсировано после.
– А как же быть женщине, у которой критические дни? – спросила не за себя сердобольная старушка.
– Все дадут на той стороне. Ничего с собой, что было в самолете, брать нельзя.
Глеб ощущал сильное внутреннее беспокойство, выражающееся в пересохшем рте и мелкой дрожи. Интуиция говорила, что так просто эта ситуация не разрешится. Подошла его очередь идти в коридор из матовой пленки.
– Уступаю. – Глеб решил сыграть в джентльмена снова.
– Ладно. – Алиса ушла.
Ее силуэт просвечивался сквозь пленку. Она скинула пиджак и нижнее белье, ушла дальше и пропала из поля зрения.
– Теперь ты, – поторопил его человек в защите.
Глеб вошел в коридор и сразу получил в нос удар едким удушливым запахом дезинфекции. Разделся донага и прошел по губчатому полу, пропитанному санитарным составом. В следующем отделении из шланга с распыляющей форсункой домывали Алису два человека в защитных костюмах.
– Готово! – крикнули ей. – Иди в следующий бокс. Становись и подними руки вверх. – Эта команда уже была для него.
Глеб проводил обнаженную девушку взглядом. В этой ситуации обнажение даже красивой фигуры не вызывало никакого вожделения. Страх, неопределенность подавляли инстинкты. Ледяная струя ударила в тело. Глеб даже вскрикнул от неожиданности. Затем струя распылилась и стала мягче. Вокруг него образовался удушливый туман, разъедающий нос, глаза и дыхательные пути.
– Крутись! – приказали ему.
Глеб, не опуская рук, начал вращаться. Хуже всего, когда ему били мерзкой жидкостью в лицо. Она проникала в уши, в нос, вызывая жжение.
– Готово. Иди в следующий бокс.
Глеб открыл глаза и несколько секунд находился в полной дезориентации.
– Туда! – Ему указали рукой.
Он чувствовал себя оглушенным и отрешенным после этой процедуры, вывалившимся из собственного тела. Вышел, как пьяный, в следующий бокс. Человек в более легкой защите, чем все предыдущие, осмотрел его через маску, выбрал из стопки черные солдатские трусы и протянул.
– Надевай, – попросил женский голос.
Глеб схватил их и сразу отвернулся. Несмотря на тяжелое состояние, стыд еще остался. Та же женщина вручила ему носки, комплект нательного солдатского белья из каких-то древних запасов и черные шлепанцы.
– Проходите на выход, – приказала она.
Глеб, немного придя в себя, вышел на улицу и оделся уже там. Народ стоял под солнцем, одинаковый и неузнаваемый. Глеб с трудом узнал Алису, оставшуюся без макияжа и в таком же халате, что и все женщины. Однообразная толпа производила тяжелое впечатление, отправляя память к тяжелым фотографиям из немецких концлагерей. Вооруженная охрана в РХБЗ выглядела как овчарки, готовые наброситься по первому «фас».
Минут через двадцать вышел последний человек, и им оказался тот самый Шпион. Глеб старался не смотреть в его сторону и затеряться в толпе.
– Внимание! – выкрикнул громкоговоритель. – Сейчас вы проследуете в здание, в котором останетесь на время карантина. Вас будут кормить, поить, обеспечат спальными местами, предоставят связь. Просьба не покидать его ни при каких условиях.
– А где мы есть? – спросил мужчина из толпы.
– В России, – не стал уточнять человек с репродуктором. – При первых признаках появления эпидемии внутри здания немедленно сообщать дежурным. Желаю вам хорошо провести время. Надеюсь на понимание.
Толпу пассажиров несчастного рейса проконвоировали до двухэтажного здания советской постройки, расположенного на отшибе территории аэродрома. Внутри оно сильно напомнило летний детский лагерь благодаря железным кроватям, расставленным рядами внутри комнат. В глаза бросалось, что приготовления производились в спешке. На всем лежала пыль, в воздухе ощущался запах запустения.