Потом Голышев заглянул к Дубенскому Николаю Яковлевичу, и тот повел его сразу к Семену Семеновичу Лошкареву, председателю комитета грамотности:
— Наиполезнейшим будет нашим сотрудником. Торгует книжками для народа, в том числе учебниками и учебными пособиями, издает картинки.
Комитет грамотности выпускал списки и каталоги лучших книг с кратким объяснением «нравственного направления» их. Он планировал открывать больше книжных складов при училищах и церквах, «в которых школы и простолюдины» могли бы покупать хорошие книги по дешевой цене.
«Эти склады могут постепенно вытеснить лубочные издания, которые одни до сего времени удовлетворяли народной любознательности». Такова была задача комитета грамотности. И, вступая в него, Иван Голышев таким образом как бы вступал в борьбу с самим собой, издателем лубка.
Приняли Голышева и в комитет грамотности при императорском вольном экономическом обществе, дали задание написать о книжной и картинной торговле своего края. Господа затаскали Ивана Александровича, каждый приглашал в гости, хотел представить его своим друзьям.
Целую неделю пробыли Голышевы в Петербурге. Город очаровал их. Несмотря на наступившие морозы, молодые супруги обхбдили пешком чуть не всю столицу. Поручения отца Иван выполнил, все, что нужно было выяснить с графом Паниным, выяснил, побывал и у Некрасова, поинтересовался, как идут дела с «красной книжкой».
Некрасов жаловался на цензуру, рассказал о похоронах Добролюбова, о свалившихся на «Современник» репрессиях и сказал, что раньше апреля вряд ли пришлет первую «красную книжку».
ГЛАВА 3 Меценат, учитель, корреспондент
1 марта 1862 года Иван Голышев ехал во Владимир на очередное заседание статистического комитета. Это был Дарьин день, с которого начинали обычно белить холсты. И снег в огородах i и под окнами в проезжаемых деревнях был устлан льняными белыми холстами. Денек был славный. Солнце вовс;ю старалось, растапливая рыхлые на Ьеверной обочине сугробы, кое-где уже и черные проталины проглянули, но путь еще был санный.
В начале заседания статистический комитет почтил память своего верного корреспондента, археолога Владимира Александровича Борисова, неожиданно умершего на пятьдесят третьем году жизни. Голышеву дали фотографию Борисова, с тем чтобы он сделал рисунок и отлитографировал портрет для готовящихся к изданию «Трудов» статистического комитета.
Иван Александрович часто вспоминал Борисова, начал уже по его совету собирать материал о своей Мстёре. На заседание комитета он приехал еще и с маленьким докладом-обоснованием своего замысла — открыть во Мстёре воскресную рисовальную школу и библиотеку при ней для крестьянских детей.
Сначала Иван боялся говорить отцу о школе. Литография работала хорошо, средства были, но отношения с отцом стали портиться.
Однако Александра Кузьмича задумка сына обрадовала. Вот уж чем можно утереть нос раскольникам! Рисовальная школа — дело невиданное. Школа Голышева, его сына. Тут уж и к отцовской славе прибавится.
Только дело оказалось нелегким. С чего начать? Иван решил посоветоваться с Тихонравовым. Но и Тихо-нравов не знал, кто разрешает открытие школ. Обратился к своему приятелю, директору училищ Владимирской губернии Николаю Ивановичу Соханскому, тот «представил» дело знакомому попечителю Московского округа. Оказалось — не по адресу. Разрешение временнообязанным крестьянам давало губернское по крестьянским делам присутствие, Константин Никитич Тихонравов поговорил с владимирским губернатором, и они решили войти в присутствие с ходатайством статистического комитета. Но это будет позднее, а пока Голышев докладывал на заседании комитета:
— Из числа жителей Мстёры большое количество занимается иконописным и чеканным мастерством. Сверх того при заведениях имеются по найму многие жители Палеха, Холуя и других сел. Сами хозяева заведений большею частью производят иконописание грубо, учась один от другого и, несмотря на собственную неопытность, принимают в свои заведения для обучения малолетних мальчиков, не стараясь тщательно обучать их и смотреть за правильностью рисунка, — стараются только, чтобы они скорее вырабатывали в их пользу деньги…
Комитет одобрил решение Голышева открыть рисовальную школу и библиотеку и выразил «признательность ему за полезные действия». Возвращался Иван Александрович домой окрыленный. Его имя много раз упоминалось на заседании комитета. В отчетном докладе за прошлый год отметили, что он безвозмездно доставил в комитет для будущего сборника «Трудов» триста экземпляров литографированных видов мстерского Богоявленского храма и различные гербарии. Теперь он будет готовить для «Трудов» портрет Борисова. Он все, что угодно, готов сделать для комитета, там его уважают, ценят, верят в него. От замыслов у него голова шла кругом. А Тихонравов, давно уговаривающий Голышева писать в газету, прощаясь, сказал:
— Жду вашу статью.
Тему для статьи подсказал случайно услышанный разговор:
— В Голдобине вон мужики запасной хлебный магазин открыли, — вели беседу двое мстерян.
— Да к чему нам хлеб-то иметь запасной? — возражал богатый крестьянин-хлеботорговец. — Ведь и без него можно обойтись, лучше составить хлебный запасной капитал. На деньги все, коли надо, достать можно.
— Не скажи, — возражал ему небогатый крестьянин, — у тебя пазуха толста, а как нашему брату понадобится хлебца-то купить да придем к тебе попросить, при крайности без денег, в кредит или под заклад, так ты нас и вздерёшь. А коли дашь без денег-то, уж, верно, в куле огреешь лишних рубля два. Да и хлеб-от отпустишь — хоть молотком разбивай. А когда будет хлебец в магазине, тогда дело-то поскладнее будет нашему брату, да и вы не так величаться-то будете.
Хлеб во Мстёру привозили издавна по воде из низовых губерний. Мстеряне побогаче торопились оптом скупить его, а потом перепродавали в разновеску бедным крестьянам с наценкой или давали в кредит и под залог.
Бедняк не смотрел, какой хлеб, не обвешивает ли его торговец, он радехонек был уже тому, что по милости торговца-богача, не имея денег, тащит домой куль муки.
Повелось даже так, что богатый торговец закупал хлеб двух сортов, соответственно и платя, как за два сорта. Потом же он хлеб второго сорта сбывал весной бедняку-крестьянину по цене первого.
То, о чем переговаривались крестьяне, Голышев и сам давно обдумывал вместе с отцом-старшиной. Тут Иван Александрович и решил написать в газету о хлебных магазинах, вопрос этот волновал многих, и не только во Мстёре.
Он так и сделал. Начал заметку с диалога мужиков. Потом рассудил, что бедному крестьянину хлебный магазин необходим. В нем он может взять весною муку по цене 6 рублей 50 копеек, и это уже дешевле, чем у перекупщиков, а вернет долг в сентябре, когда хлеб стоит уже только четыре рубля. Такова была его стоимость в зависимости от сезона. И будет, рассуждал Голышев, и крестьянам хорошо, так как не надо в трудное время идти кланяться богачу и брать у него плохую муку, и у магазина из процентов за пользование хлебом будет расти капитал, а значит, и запас муки.
В девятом номере за 1862 год, 12 мая, первая заметка Ивана Александровича Голышева «Нужно ли иметь хлеб в запасных магазинах там, где нет хлебопашества» была опубликована во «Владимирских губернских ведомостях».
Магазин с запасным хлебом вскоре и был открыт во Мстёре старшиной Александром Кузьмичом Голышевым. Раскольники-хлеботорговцы затаили на Голышевых еще одну тяжкую обиду, ибо хлебный магазин лишал их солидных барышей и заставлял искать новый источник доходов.
Первая удача в качестве корреспондента придала перу Ивана Голышева уверенность, и он тут же сел писать в газету о своей, открытой уже, школе. Тихонра-вов охотно опубликовал и эту статью, через два номера после первой.
«В слободе Мстёре Вязниковского уезда, — говорилось в статье без подписи, — 22 апреля произошло торжественное открытие библиотеки для чтения и воскресной школы рисования…»
Иван Александрович пожертвовал школе 100 оригиналов и все принадлежности к рисованию, 20 учебников, «назидательных и исторических», и 20 экземпляров прописей по чистописанию, а в библиотеку — журналы и до 50 своих книг.