А работать Ивану Александровичу становилось все тяжелее. Александр Кузьмич без устали враждовал с раскольниками, волей-неволей втягивал в распри и сына. Искренне, без ханжества, преданный царю, отечеству и православию, жаждущий деятельности во имя своих идеалов, волостной старшина Голышев не только строго и точно исполнял старшинские обязанности, но постоянно проявлял инициативу, вовлекая в свои затеи всех слободчан, особенно старательно раскольников, так что «вовлечения» часто оборачивались просто насилием.
В 1863 году в Варшаве началось польское восстание. Восставшие неожиданно напали на русские казармы и перебили спящих безоружных русских солдат. Восстание захватило Западную Белоруссию, Литву.
Александр Кузьмич, возмущенный действиями бунтовщиков, усадил сына писать «адрес» царю: «Слобода Мстёра, глубоко тронутая бесчеловечными действиями мятежников России, поспешила заявить свою преданность Августейшему монарху…»
Старшина собрал волостной сход, принес в Правление икону св. Александра Невского, объявил, что хочет препроводить ее вместе с «адресом» императору, и предложил подписать «адрес» и собрать деньги в пользу раненных в царстве Польском русских воинов, и сам сделал первый взнос. — '
Слободчане не спешили раскошеливаться, особенно раскольники.
На следующий день по указанию старшины в Богоявленском храме устроили торжественную литургию, присутствовать на которой Александр Кузьмич «нарядил» всем мстерянам.
Три дня он загонял в свой дом слободчан для подписи «адреса» и сдачи денег в пользу раненых, а сыну велел «описать» в газете об «адресе» и торжествах.
Иван Александрович написал об этом статью, а потом еще, по настоянию отца, сделал и отдельный ее оттиск: «Отголосок русских». Это была первая книга Ивана Александровича Голышева.
Дела, творимые старшиной Голышевым, по сути были не плохие. Но, человек самовластный и необузданный, он жестко навязывал свою волю другим, и это вызывало протест у людей.
Однако Александр Кузьмич не унимался. Стоял на Базарной площади Мстёры заброшенный, давно пустовавший дом. Хорошее, двухэтажное каменное здание. Не худо бы его за обществом оставить, размышлял Александр Кузьмич, да так, чтобы и не выплачивать за него помещику. Давно мечталось старшине Голышеву устроить во Мстёре богадельню для престарелых. Вот и здание подходящее. В первом этаже открыть богадельню и харчевню, а во втором приют для призрения сирот и незаконнорожденных младенцев. Вот и богоугодное дело.
Вынес Александр Кузьмич свои задумки на сход. Православные охотно поддержали старшину:
— Дело говоришь, Кузьмич, а то, сказывают, малюток-то подкинутых предают насильственной смерти, — говорили крестьяне.
Раскольники протестовали:
— Призрение бедных и сирот — дело государственное, мы и так бедствуем, еще графу сколь выплачивать надоти.
Александр Кузьмич жестом угомонил сход:
— А теперь слушайте соизволение графа. Я просил у него разрешения именовать богадельню домом-приютом графа Панина. И вот Виктор Никитич благодарит общество за это богоугодное учреждение и дозволяет назвать его именем.
Александр Кузьмич хотел объяснить сходу хитрость задумки, что, мол, теперь здание останется за обществом без выкупа, ибо теперь граф постесняется просить деньги, но разъяренные раскольники уже не дали ему говорить.
— Как ты смел доносить графу об этой богадельне, не посоветовавшись с нами?! — кричали они.
— Не нужно нам никаких богоугодных заведений!
— Сколь денег топерь на это потребуется!
Поднялась суматоха. Однако голосовать против богадельни и приюта было уже нельзя, чтобы не прогневать графа, а с ним мстёрским крестьянам еще расплачиваться и расплачиваться. Александр Кузьмич, в общем-то, на это и рассчитывал, собираясь привести в исполнение свой замысел.
Раскольники же снова объявили Голышеву войну.
В это время, обследуя губернию, завернул во Мстёру владимирский генерал-губернатор Самсонов. Он заехал специально посмотреть воскресную рисовальную школу и библиотеку Ивана Александровича Голышева и остался доволен ими.
Община богатых раскольников, воспользовавшись случаем, прямо в дом Голышевых принесла начальнику губернии жалобу на старшину Голышева, сообщив при этом, что точно такую же жалобу она послала ездившему в то время по губернии с ревизией сенатору А. X. Кап-геру.
Губернатор выслушал обе стороны, стоял за Голышева, однако опасался сенатора, потому на время пребывания того в губернии все же отстранил Александра Кузьмича от должности.
Голышеву-младшему Самсонов поручил устроить в честь приезда сенатора фейерверк, в саду помещика Протась-ева, в имении которого сенатор намеревался остановиться.
Иван Александрович давно уже не занимался «огненными утехами» и хотел было отказаться. Но отец запретил это:
— Утешить сенатора ради отца родного тебе лень?! — кричал он. — Ишь, ученым заделался, некогда ему!
Пришлось заняться фейерверком. «…Более недели я провозился с этими пустяками, — писал потом Иван Александрович, — но все вышло удачно, и сенатор остался очень доволен».
Капгер посетил воскресную школу и библиотеку молодого предпринимателя-ученого, долго беседовал с ним и с Александром Кузьмичом и предписал мировому съезду по поводу жалобы раскольников, что она — необоснованна, подана партией староверов, враждебной Голышеву, а потому постановил оставить ее без внимания.
Александра Кузьмича после этого снова возвели на должность старшины. Домашние, родственники — все советовали ему остепениться и, получив «Достойное удовлетворение», добровольно отказаться от должности. Но Александр Кузьмич ни за что не хотел этого и еще больше принялся мстить своим недоброжелателям. Мировой судья, узнав об этом, написал Александру Кузьмичу частное письмо: «…Вот уж я другой год служу и дожидаюсь, не будет ли в тебе перемены, но к прискорбию моему я не нахожу ничего, окромя твоей мстительности и недоброжелательства во всем… Ты со своим характером постоянно думаешь, что все тебе враги и желают твоей гибели… ты забыл, что мщение есть смертный грех, ни закон, ни служба не терпят его, а потому надо сделать одно: или бросить злобу, или оставить службу…» Старшину Голышева и это письмо не образумило.
Раскольники добились досрочного назначения выборов. Как проходили перевыборы старшины, как раскольники ловчили, нарушая правительственнный указ, Иван Александрович описал потом в статье «Выборы в крестьянском быту» в «Губернских ведомостях», подписавшись: «Православный».
Смещенный с должности старшины, отец вообще ошалел. Неуемная, любившая властвовать его натура оказалась без приложения своих сил. Не давал ему покоя и обман раскольников на выборах. Александр Кузьмич рассылал всюду жалобы, требовал, чтобы и сын бросил свои научные изыскания и занялся его кляузными делами.
Ивану Александровичу отцовы склоки вообще претили, к тому же он страдал от ответных козней раскольников больше отца, и уж совсем не хотел он ввязываться в отцовы дрязги, часто просто стыдился их.
Иван Александрович искал отцу дела, чтобы как-то угомонить старика. В это время императором Александром II были утверждены и опубликованы правила о православных церковных братствах. Общество православного церковного братства имело целью — «служить нуждам и пользам православной церкви», противодействовать посягательствам на ее права со стороны иноверцев и раскольников.
Вот куда бы направить энергию отца, подумалось Ивану Александровичу, и он посоветовал Александру Кузьмичу создать православное братство во Мстёре. И 7 ноября 1864 года «Владимирские губернские ведомости» писали, что первым во Владимирской губернии откликнулся на призыв императора учредить повсюду православные церковные братства крестьянин слободы Мстёры Александр Кузьмич Голышев. Потом он и был избран братчиками председателем братства, а Иван Александрович — делопроизводителем, обязанности которого он будет исполнять двенадцать лет бесплатно.