Прежняя Киара всего этого знать, конечно, не могла. В прошлый раз я и сама узнала об этом спустя несколько месяцев, когда Латта снова попыталась меня убить.
Но теперь я не дам ей такой возможности.
Пока дядюшка на взводе, стоит разыграть небольшую сценку.
Прилагая усилия, я подняла руку и указала на замешкавшуюся служанку:
– Она… Что-то… подсыпала мне в стакан… Я почувствовала… боль…
Дядя с тетей удивленно посмотрели сначала на меня, а потом перевели взгляд на Латту.
Видя, что дядя колеблется, я решила помочь ему принять правильное решение:
– Дядя, я бы не посмела сама…
Этого оказалось достаточно – схватив трость с металической рукоятью, он ринулся к служанке.
Его гнев подпитывал страх – только что он чуть не лишился выгодной сделки – за женитьбу Анвин обещал щедро ему заплатить.
Пока дядя разбирался со служанкой, я проводила обследование тела на предмет увечий, потому что мое прошлое пробуждение было отнюдь не таким мирным, и я не знала, получила ли синяки до своего попадания или сразу после.
К счастью, никаких повреждений я на себе не обнаружила. Как и браслета подчинения – ведь формально помолвка еще не состоялась.
Отсутствие последнего радовало больше всего.
Пока я себя осматривала мой «родственник» закончил со служанкой – Латта неподвижно замерла у двери и ни на что не реагировала. Кажется, ей крепко досталось, но во мне не нашлось ни капли сочувствия для нее. Скорее я почувствовала облегчение – вероятно, эта змея не скоро оправиться от такого и уж точно больше не будет здесь работать.
Переступив через распростертую на полу служанку, дядя уже спокойным голосом обратился к нам:
– Я пришлю кого-нибудь тут… прибраться. И привести тебя, Киара, в порядок. Линда, пойдем.
Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Тетя послушно засеменила за мужем.
Оставшись одна (не считая бессознательной прислуги), я тут же поднялась и подошла к зеркалу, желая убедиться в верности своих предположений.
Из зеркала на меня смотрела юная девушка, недавно перешагнувшая порог своего совершеннолетия. Мой зеркальный двойник выглядел ровно так, как я его помнила: худощавое тело, белая кожа, острое лицо и водопад красных, пламенных кудрей.
Немного откормить и буду красавицей.
Но долго рассматривать себя в зеркале мне не дали – в комнату вошли служанки и парочка лакеев. Последние подхватили тело Латты и вынесли его из комнаты, девушки же занялись мной.
Сняв с меня всю одежду, они растерли тело влажными полотенцами и переодели в чистое.
Я немного поморщилась, когда они затягивали шнуровку – платья этого мира были красивыми, но не очень удобными. Равно как и нижнее белье.
Волосы по моей просьбе просто собрали в низкий пучок, который зафиксировали лентой.
Всё это проделывалось в практически абсолютной тишине, будто служанки боялись сказать что-то лишнее.
– Господин ждет вас через полчаса на вечерний чай, – одно из немногого, что я услышала от них за все то время, что они были здесь.
«Дядюшка запугал прислугу? Или они напуганы произошедшим с Латтой? Впрочем неважно».
Оставшись одна, я поняла, что сейчас самое время подумать о дальнейших действиях.
Ведь если я хочу выжить, то права на ошибку у меня нет.
Глава 2
«– Итак, Кира, давай пораскинем мозгами, – мысленно обратилась я сама к себе».
Привычка называть себя по-старому сохранилась, несмотря на десять лет жизни под другим именем. Предполагаю, что сохранить старое имя удалось благодаря созвучности, ведь Кира и Киара звучали почти одинаково.
Помню, когда впервые услышала новое имя – десять лет назад я точно также очнулась в этом мире под брюзжащий голос дядюшки.
Согласитесь, так себе пробуждение.
А учитывая, что за мгновение до этого я сорвалась со скалы – Эльбрус не прощал ошибок – я открывала глаза с твердым осознанием того, что только что умерла и была готова принять жизнь в послесмертии. Однако увиденное меньше всего походило на загробную жизнь.
Я то ожидала увидеть рай или, на худой конец, ад, но вместо этого обнаружила себя лежащей на огромной кровати под бледно-красным палантином. Комната, в которой стояла эта кровать, настолько я могла на тот момент рассмотреть, была обита светлыми деревянными панелями и заставлена вычурной мебелью.
Рядом стояла пожилая женщина в странном сером платье, а поодаль – мужчина в вульгарном красном сюртуке. Именно он и был источником раздражающего звука.