— И каков выбор большинства?
— Получать благословение. Видишь ли, запасы никто не отменял... А представляешь... Душонку можно вырвать из сосуда.
Массивный булыжник влетел Мстиславу в правый бок. Огарвивуса и след простыл. Скульптуры начали перемещаться с приличной скоростью, пытаясь задавить. Несколько раз схлёстывались в смертельном танце.
Укол в спину застал врасплох, пробив лёгкое. Лезвие пыталось выкорчёвывать плоть Мстислава. Почему же оберег не спас? Вот он лежит там, где неряшливо выброшен по глупости.
Огарвивус нападал из укрытия.
— Горыныч! — заорал Мстислав, понимая исход сражения.
Хлестнуло по горлу. Когда закончится эта боль? Сущность стратегически обрывала возможности для отступления. Шансы крохотные...
«Ищи слабые места»! — бунтовал инстинкт.
Склизкий след выдавал Огарвивуса с потрохами. Мстислав получал новые удары от клинка, но превозмогая страдания зажал в руке его лезвие. Кожа плавилась как воск. Он приметил одну особенность: враг прятался за скульптурами и руководил атаками. Нужно заставить его сражаться в открытую.
Между тем арсенал Огарвивуса пополнился жгутами. Они зажали ноги Мстиславу и потащили к одному из мошкронов.
Оттуда полезли призраки тех, кто все же решился «служить» и облепили ледяными пальцами Мстислава. Однако он высвободился, повалив скульптуру. Неосознанно запустил «эффект домино».
— Мои любимые! Как? — в панике вопрошал Огарвивус, метавшись в поисках нового убежища. Хватка жгутов ослабла. Мстислав бесцеремонно вырвал обрывки. «Любимчики» хозяина разбились вдребезги. Сила утеряна, а кинжал бесполезно рассекал воздух. Потерял контроль и уткнулся в землю.
— Ты все разрушил! Урод! Знаешь, чего стоило добыть таких слуг?
Холодное оружие поблескивало в свете осколков. Все взоры устремлены на него. Кто первый ухитриться — сможет выжить!
Огарвивус смекнул первым, пробираясь через завалы, а Мстислав только усилием воли мог заставить себя двигаться. Пары метров не хватило ему дотянуться до рукоятки, но он всем весом навалился на сущность. От тычков пик треснула кольчуга. Но окровавленные пальцы Мстислава сомкнулись на тонкой, как осина, шее врага. Глаза Огарвивуса выкатились из орбит и лопнули, окропив своей чёрной кровью место последней схватки.
— Вот ты и сдох, — последнее, что сказал Мстислав, прежде чем обессиленно упасть рядом.
***
Природа Москвы готовилась к весне. Асфальт посетили первые ручьи, перетекая в большие лужи. Ночью город не спал. Лишь поток машин уменьшился. Звонко пронеслась карета «Скорой помощи».
Инга вышла из ресторана, закрывая дверь, откуда доносились радостные возгласы. Праздновали день рождения. Она перепроверила свою сумочку. Мобильный телефон положила в карман джинсов. Пошатываясь, начала «голосовать» жёлтым машинам с шашками на бортах.
— Инга! Ты чего? Из-за музыки? — вышел из увеселительного заведения мужчина с густой бородой и хмурым взглядом. — Давай с тобой поеду?
— Не надо, Вить! У Мишки сегодня такой день. Обидно, если лучший друг уедет так рано. Доеду сама, не переживай. Позвоню, как буду дома
— А поцеловать? Или обидочка не прошла?
— Дурак... Просто плохо стало. Мишу ещё раз поздравь от меня и извинись. Мутит от пива...
— Хорошо. Буду ждать звонка, Ингусик...
Виктор поцеловал свою пассию на прощание и побежал обратно к хохочущим друзьям. Инга попыталась обратить на себя внимание таксистов. Однако никто не спешил подвезти хрупкую девушку в ночное время. Правда, притормаживали подозрительные тонированные автомобили, но та их игнорировала.
Автобусы уже не работали. До дома полчаса пешком, а вот дорога через парк пугала. Инга одновременно злилась на своё самочувствие и Виктора, хотя винить его не в чем.
Закутки тёмного мегаполиса таили много неприятностей, но фонари освещали малолюдные улицы. Горожане проходили мимо, поддерживая беседу смехом или приколами. Инга пересекла пустующий перекрёсток, а навстречу приближался злополучный, облагороженный деревьями парк. Узкая тропа пронизывала его насквозь. Скамейки с тающим льдом неуютно выделялись на фоне цветущей природы.
Девушка ускорилась, оглядываясь на кусты. Мешал звук проезжающих электричек, стучащих железными колёсами по рельсам вдали.
Миновав сложный отрезок, она ступила на рубеж в пятнадцать минут от квартиры. Бетонные высотки обступали со всех сторон, а подъезды замерли, сонливо взирая на одинокую в ночи. Цокот шпилек разносился по аркам внутри домов. Последний поворот тревожил сильнее, чем остальной путь. Здесь часто сидели бомжи с бутылками дешёвого пойла. К счастью, в этот час никто не проводил посиделок.