Она заметила Мстислава.
— Гордишься собой?
— Кто ты такая?
— Пошли, — буркнула старушка. — Негоже ждать подмоги. Огребёшь пуще прежнего.
— Хорошо. Но предупреждаю...
— Зла не хватает, Мстислав. Шороху навёл на городища Зракьяра. Искала и нашла. Беседовать будем. В избе никто не тронет... Дело есть.
— Горыныч!
— Прилетит. Никуда не денется. Мои владения за тем холмом. Готов?
— Иду.
Мстислав, пошатываясь, преодолевал многочисленные буераки и склоны. Старушка собирала растения и заговаривала их заклинаниями. Повелевала особенно рьяными цветами, когда те сопротивлялись или выплёвывали жало.
Молчали, пока прогулка не оборвалась у частокола из брусьев. Не изба, а терем (громадные опоры будто удерживали причудливое строение над фундаментом). Сквозь водяные ворота просматривались настоящие хоромы из чёрного камня. Мебель и другая утварь плыла, подобно гусиным перьям, извивалась и мягко врезалась в своды потолка.
— Проходи. Будь моим гостем. В сумраке дней всегда пылает свет.
Они вошли в дом. К ним магически примкнули скамья и роскошный стул, столик с ингредиентами для зелий. Хозяйка уселась на стул и жестом подозвала Мстислава сесть на скамейку.
— Вецену помнишь?
— Да.
— Мой приказ тебе. Убей её.
— В Зареве все погибли.
— Наивный, Мстислав. Одурачить можно только идиотов из падших городищ. Попал ты в один из них. Вецена дала согласие прислуживать Агидель. Отправилась в Зарев следить за Главетой. Хотела стать опять молодой, но планы поменялись. Дерзкие мысли пленили тупую башку. Владычица обманула её и сослала нашу путешественницу в Серпанград. Предательница останется чужой среди людей пожизненно. Передаёт нравоучения этим бездарям. Лекари там — мракобесы, каких и свет не видывал. Поэтому моя просьба в силе. Помни мой наказ.
— Я не буду убивать ради твоей потехи.
— Выбраться хочешь? Русь поглядеть?
— Окамир...
— Всего лишь старый дурак, раз швырнул ношу на худые плечи мальчонки. Без оружия, в жалких обносках ковыляет наш правдоруб. Прекрасно знаю, о чем думаешь. Но пойми: Зракъяр уже избавился от слабака. Твою плоть и муки совести сожрал. Мертвец с душой... Окамир пойдёт на любые жертвы, чтобы покинуть темницу. Проверяет, насколько хватит Мстислава. Ты такая же падаль у ног Агидель, как и я. Растаешь, словно и не жил. Пользы никакой.
— Пригласила поиздеваться? Хорошее гостеприимство.
— Нашла бы я, то научила боевому искусству. Но не могу не признать, что ты смелый малый.Задушить сильную сущность — это знак свыше. Пригодишься. Достойному воину — почёт и слава.
— И? Служить? Ошиблась, бабушка...
— Отвергаешь помощь? Храбро, но...
— Почему мечтаете сделать человека рабом? Окамир, Агидель, а теперь и другая нарисовалась. Хватит мне учителей на веку. Достаточно. Прощай, карга.
Мстислав шагнул к вратам.
— Обязана отплатить долг. Прими!
Меч в ножнах с изображением золотого векхрона выжидательно повис в воздухе у выхода.
— За что?
— Скажем, за Огарвивуса. Пакостник подкрался к моим землям. Челом била на приёме у Агидель. Унижения и бранные словечки. Встреча вышла прискорбной. Никто не свалит на соседку лицемера. Мстислав — виновник, а Яглобия займёт, что положено! Не усложняй, Мстислав. Прими оружие с историей. Рабом не станешь, а долг платежом красен.
— Чей он? — спросил Мстислав, осматривая творение кузнечного мастерства. Лёгок и сбалансирован. В нём чувствовалась особенная сила.
— Люмцируса, конечно.
— Поведай мне...
— Историю? Почти два века назад родился Люмцирус. Крепкий малый. Сын кузнеца в Зареве. С детства обожал ковать разного рода вещи. В полночь, на пороге семнадцатилетия, столкнулся с сущностью в лесах близ купеческого городища. Заблудился, чуть не пошёл в лапы нелюдя, но выжил. С тех пор избрал иной путь. Приметил, что вурдалаки любят торговаться. Выболтали ему взамен золота о своих слабостях. Шли годы, а Люмцирус стругал обереги и выковывал мечи. Разил сущностей. Горожане заподозрили (она покрутила пальцем у виска) сдвиги в душе героя. Окамир прознал о скитаниях богатыря и устроил охоту. Сослал бедолагу на север Зракьяра, где мученик увиделся со смертью. Свергла Агидель Окамира и распорядилась запрятать подальше тайники. Наказала стражей о защите вверенных земель. Меч Люмцируса — клад. Огарвивус охранял и прогадал. Грамоты глазком рассмотрела.
— Можно использовать их в своё благо прямо сейчас?
— Не всё так просто, Мстислав. Грамота — ритуал божеств. В сакральных областях изготовлен алтарь. Распечатать её нужно, где творились обряды. Святилища раскроют таинства. Чти память Люмцируса.