— Учту.
— К западу отсюда отдыхают падшие. Заодно проверишь меч в деле.
— Убивать? Просто так?
— Карта, дуралей. Воры обчистили сундук, пока я странствовала. Свидетелей пощадишь — наябедничают Агидель. Векхрон не знает места святилищ. Поэтому надёжи на него нет.
— Хорошо.
— Удача сопутствует идущему.
Мстислав прикрепил меч ремнём и вышел из терема. Горыныч ожидал у ворот с кинжалом Огарвивуса в пасти.
— Со мной отправляешься? Подарок? Благодарю, дружище, — процедил Мстислав, убирая кинжал в возникшие на ремне новые ножны. Клинок источал едва видимую синюю дымку.
Сгущались мрачные тучи, а тени поглощали яркий день. Поля по обе стороны существовали своей жизнью: растения устроили битву между собой. Крошечные по меркам Мстислава цветы топали, кидались побегами и пожирали сородичей.
Смешная ситуация, но и грустная одновременно.
Полоски, пролегающие вдоль дороги, усыпляли бдительность. Животное с четырьмя рядами крылышек и похожая на ящерицу, имела наглость переступить черту: линия сожрала добычу. Легко сможет оттяпать лодыжку! Зракъяр — место вечной борьбы.
На горизонте замаячил перевал. Дым от костра выдал падших. Они увидали Мстислава и ощетинились. Копья упали неподалёку от него, но он без страха шёл вперёд, вытаскивая меч на ходу.
— Окамир! Окамир! — заорали воры.
— Агидель подарит золото за поимку! — размечтался сгорбленный падший. — Чернобог наш!
Он и стал первой жертвой меча в руках Мстислава. Рубящий удар сверху разрезал напавшего. Другие побежали мстить за товарища. Меч Люмцируса не знал пощады. Вскоре все враги лежали мёртвыми.
Поиск карты был мерзким: расчленённые останки пришлось тщательно высматривать. Свиток карты лежал рядом с главарём. Оборотни! Поедали человеческие трупы, чтобы ходить в их облике. Горбы замещались чешуёй, добродушные физиономии трансформировались в вытянутые рожи с глазницами, как у паука.
Карта выпорхнула из руки и обмоталась вокруг рукоятки меча. Среди тел начало едва уловимое шевеление. Мстислав подошёл, чтобы добить сущность, и уже занёс меч для удара, как отступил назад.
— Не убивайте меня, — простонала прекрасная девушка с пробитой головой. — Я хочу жить...
— Если ты не с ними, то убирайся.
— Я шла к себе и встретила их. Они ударили...
Мстислав спрятал меч в ножны и собрался уходить, но раненая протянула бархатную ручку.
— Не оставляй... Отец даст дары.
Выбор в гармонии с разумом мог сыграть злую шутку. Доверять сущности? Неизвестно, что она задумала.
— Некогда мне с тобой нянчиться, — отрезал он. Но в его памяти вспыхнули последние минуты жизни Варвары. — Ладно, показывай дорогу. Если заведёшь в ловушку, то пеняй на себя.
Мстислав поднял её, как пушинку. Девушка пальцем указывала путь. В низине холмов появилось городище.
— Положи меня здесь, воин. Мои не любят чужаков, — устало сказала, когда Мстислав бережно уложил её на повозку возле сторожевых башен. — Покажись мне, пожалуйста. Буду помнить добрым словом.
Мстислав стянул с лица капюшон.
— Оборотень? Не могу поверить...
— Мстиславом кличут. Я не оборотень.
— Я солгала про отца.
— Знаю. Обиды не держу.
— Сгладим встречу, — она слабо улыбнулась и подула в глаза Мстислава каким-то зелёным порошком. — Это чумной мрайпритрок. Заклятие тёмной ауры. Наведёт порчу взглядом. В знак признательности.
Первые стрелы просвистели рядом с Мстиславом. Сердце предательски сжалось и затуманилось зрение. Набат затрубил: жители готовились к обороне.
Горыныч увёл хозяина из-под плотного огня.
— Уходим, друг. Перемещай по карте!
Глава 7. "Щит атрендитов"
Всё заволокло непроглядной белизной. Пушистая перина скрипела под ногами, но следов не оставляла. Горыныч следовал за Мстиславом по пятам, словно боялся потеряться в этой снежном плену.
Инстинкт молчал. Закрадывалось ощущение, что за ним пристально следят и вот-вот нападут из засады. Но этого не произошло.
Мстислав бесцельно брёл вперёд, а воздушные горы не двигались. Когда надежда найти хоть одну дорогу угасала, он влетел в желейное бесцветное препятствие и провалился внутрь. Траурные завывания сбивали с толку. Невесомость обволакивала, тьма рисовала причудливые образы.
Мстислав моргнул. Появилась Маруся, с улыбкой разрезая себе горло, а потом облизывая лезвие ножа. От чувства необъяснимой паники он закрыл глаза. Когда вновь сфокусировал взгляд, то видение ушло. Попасть в это злачное место оказалось легко, но вот найти выход...
Горыныч, видимо, не стал рисковать и за хозяином не отправился. Безмятежность и чувство лёгкости обманывали. Лишь одинокие огоньки блестели в недрах бездны. Мстислав поплыл к ним, как к спасительной соломинке.