— Мною управляет месть, Ильтегор. Я просто хотел выжить, а не оказаться в котле у людоедов.
— Иногда человеку предначертано закончить свой земной путь. Ты же поломал это правило.Усугубил жизнь. Сущности знают свою стезю. А ты? Человек с годами умрёт в душе.
— Выбора не было...
— Умереть, как герой — выбор мужественный.
— Или кануть в лету? Не думаю...
— Что ж, он сделан пять лет назад. Вытащи щит.
Мстислав недоуменно посмотрел на Ильтегора, ловко поменявшего тему разговора. Как только щит засиял в руке Мстислава, стены и пол задрожали. Отворились врата, и в воздушном потоке в щит влетели чужеяды, сливаясь с ним.
— Теперь паразиты не побеспокоят. Мне нужно время, чтобы восстановить жизнь в святилище. Прими моё приглашение. Пусть любые покои станут для тебя постоянным пристанищем.
— Почту за честь.
— Я подумаю как помочь...
***
— Блин! — разочарованно воскликнула Маруся. Она зашла в дом, чтобы взять бутылочку для Варвары. Дочку оставила на крыльце дома.— Шикарная я мама, обхохочешься...
Она взяла с полки наполненную смесью бутылочку с нарисованным медвежонком.
— Ну вот, я...
Коляска пропала! Но как?
Маруся металась, как ужаленная в поисках своего чада. Нигде нет! Только снег, да обжигающий мороз.
Плач Варвары появился у сгоревшего дома на отшибе деревни. Отвратительный и дикий смех разнёсся по округе. Кто-то нарочно звенел погремушкой ребёнка.
Маруся бросилась на помощь, не чувствуя, что застревает в сугробах по колено.
— Варвара! Варвара!
За необитаемым домом находились следы от коляски. Кто же её вёз? Похититель плыл по воздуху?
Маруся шла по колее и старалась разглядеть в тумане очертания коляски. С ужасом встречала в снегу детские игрушки.
— Отпустите её! Варвара, я иду, дорогая! Иду! — Маруся отчаянно сопротивлялась порывам ветра.
За поворотом стояла так желанная коляска. Маруся подошла к ней и огляделась, боясь нападения.
— Вот ты где! — расплакалась она, застывали на щеках. — А-а-а-а-а!
Вместо дочки Маруся держала в руках мерзкую деревянную куклу, которая истерически хохотала. Коляска вспыхнула.
Маруся в безумии держалась за голову. Бежать без оглядки! А как же дочь? Нельзя отдавать её сущностям!
Лёд хрустнул под ногой. Маруся посмотрела на две фигуры вдалеке. Там одна девочка пыталась спасти другую, провалившеюся под воду. Маруся вспомнила этот случай из истории Анисьи Матвеевны. Значит, это её тётя и... Мама!
— Я помогу! — заорала Маруся.
Она подошла к девочкам, как что-то затащило их в полынью. Маруся заскользила к краю и засунула руки в «огненную» воду. Всплыла лишь вязаная красная шапочка.
В свете луны заблестело лезвие топора. Грозного вида бородатый мужик стеганул по тонкому ледяному полотну озера. Маруся перед падением увидела в богатыре того самого, кто напугал её в квартире Игоря.
Водоворот нёс Марусю, крутя и швыряя из стороны в сторону. Она вынырнула. На зубах остался привкус песка с тиной. Спустя мгновения заметила, что спиной упёрлась в глиняную кольцевидную стену.
Маруся посмотрела наверх и поняла: она на дне колодца. Собрав волю в кулак, начала карабкаться к освещённому выходу. Ноги застревали в вязкой породе. Приложив усилия, она ухватилась за деревянные доски, оставляющие занозы на пальцах.
Маруся аккуратно выглянула и оценила обстановку.
— Не ходи туда, — прошептал испуганный голос в темноте.
Она обернулась и едва не упала. На неё смотрела наполовину замурованная девушка, а рука удерживала ногу Маруси.
Нечеловечески закричав, Маруся выбежали из колодца и захлопнула крышку. Пахло жареной свининой и свежей кровью.
Маруся оказалась у главных ворот Зарева. Стоит в пуховике и утеплённых штанах, а вокруг цветёт летняя природа.
Количество гниющих трупов росло по мере приближения к центральней площади. Будто дружина Серпанграда недавно отбыла. Тело невесты Мстислава болталось на удавке. Воочию Маруся увидела бойню давно минувших веков. Только не понимала, что от неё хотят сущности.
Она подошла ближе к висельнице, чтобы увидеть Мстислава, но юноши не было. Тогда она поспешила к выходу — дочку здесь не спрятали. Страшно идти по «мёртвой улице» и замечать боковым зрением, как призраки города наблюдают за ней из сгоревших домов. Вся боль произошедшего неподъемным грузом ложилась на её плечи.
За спиной зазвенели стаканы. Она ни с чем не спутает этот манящий звук для алкоголика. И правда, возник кухонный столик. На скатерти стояли три бутылки водки и гранёный стакан. Даже закуски смотрелись аппетитно: сушёный кальмар, зелёный лук с сельдью в подсолнечном масле и чёрный хлеб.