От Донца и Дона далеко на запад уходит степь. Местами она изрезана балками и оврагами, заросшими густыми кустарниками. Балки и овраги - прибежище диких зверей. Здесь укрываются волчьи выводки, роют норы лисы и устраивают лежбища вепри.
С юга степь касается моря Сурожского, заползает в Тавриду до гор Таврических, льнёт к морю Русскому и, перекинувшись через Днепр, добирается до Буга. С севера степь заканчивается лесостепью. Это уже граница Руси.
В один из дней пробирался колючими оврагами человек. Его одежда была изорвана, а тело кровоточило. Но он не замечал этого. Человек шёл и бежал, падал, чтобы, слегка передохнув, продолжить путь. Он давно уже не ел, но не ощущал голода. Его никто не преследовал, но человека гнал страх. И когда на него наскочил русский дозор, он совсем выбился из сил.
Человек этот оказался половецким мурзой, и он рассказал, как печенеги коварно перебили орду хана Мустая.
Старший дозора, посадив мурзу на коня и нарядив с ним гридня, сказал:
- Вези его в Чернигов, князь Мстислав разберётся, как с ним поступить. Тем паче мурза по-нашему разумеет.
Вёрстах в пяти от Чернигова на лесной опушке обжа смерда Петра. Просторная изба, хозяйственные постройки, за изгородью копёнки сена, как шеломы богатырские.
Крепкое хозяйство у смерда: две лошади, три коровы, а семья сам Пётр, два сына и сестра молодая, но уже вдовая, бездетная. Мужа на охоте медведь заломал.
В обжу к смерду почасту стал наведываться Мстислав. Что было тому причиной, он и сам не хотел признаться. Как-то бродил по лесу, никого не подстрелил, а день солнечный, ясный. Отливали янтарём стволы сосен, зеленела хвоя. Вдруг среди деревьев заметил девицу. Была она высока и стройна, в ярком сарафане, в сапожках, коса русая, шелковистая до самого пояса. Девица грибы собирала. Увидев Мстислава, попыталась уйти, но он окликнул её. Почему, и сам не знал.
Лицом девица, сказать, что красивая, нет. Но было в ней столько цветущего, здорового, на двоих достало бы.
- Как зовут тя? - спросил Мстислав.
- Оксана, - без робости ответила она.
В тот день узнал Мстислав, что овдовела она на второй год замужества и живёт у брата. Князь дошёл с ней до обжи, попил молока парного, с Петром поговорил. А потом и зачастил. Подолгу сиживал в гостях. Когда Пётр начал готовить поля под озимую рожь, Мстислав брался за ручку сохи, помогал пахать. Земля была не слишком слежалая, золой и перегноем удобрена. Борозды у Мстислава получались ровные, одна к одной. Пётр, такой же, как и сестра, крупный, в кости широкий, приглаживая бороду, похваливал:
- Те бы, князь, смердом родиться.
Мстислав с ним согласен. Иногда его и впрямь княжеская жизнь тяготила, и он завидовал Петру. Разве это не счастье пахать землю, бросать в неё семена и ждать урожая. Есть хлеб, выращенный самим, или косить сено для скота.
И сыновья у Петра что те грибы боровики, на загляденье, и в отца хозяйственные. Глянет на них Мстислав, и радостно ему, и горько, отчего Господь не одарил его таким счастьем?
Оксана каждого приезда князя ждала с тревогой. И то, чего боялась, сбылось. А ведь знала, что есть у Мстислава княгиня…
О свиданиях сестры с князем Пётр догадался, сделался с Мстиславом неразговорчивым, хмурился. Мстислав спросил его:
- Чем обидел я тя, Пётр?
- Не меня, сестру, князь.
Мстислав брови поднял:
- Разве она мужняя жена?
И, больше ничего не проронив, вскочил в седло, уехал в Чернигов. Долго не видели его в обже. Появился лишь с первыми морозами…
Мстислав любил Добронраву и жалел. Глядя на неё, вспоминал, какой она была в Тмутаракани, и ему хотелось вернуть её к тем временам.
Иногда Мстислав спрашивал себя, любит ли он Оксану, и сам себе признавался, что не может ответить на этот вопрос. Его влекло к здоровой телом, совсем молодой женщине, но любовь ли это или желание обладать ею?
Князь спрашивал себя: а если Оксана станет матерью его ребёнка? Мстислав искренне посожалел, что ушло на Руси время многожёнства. Ведь было же у его отца, великого князя Владимира, бесчисленное количество жён и наложниц, но христианство положило этому конец…
Если у Оксаны родится сын, думал Мстислав, он заберёт мальчика в Чернигов, в княжьи палаты, и тогда не закончится род князя Мстислава. А Добронрава? Добронрава примет ребёнка, она поймёт Мстислава.
Кто-то из доброхотов донёс Добронраве: неспроста- де зачастил князь в обжу, но она отмахнулась;