Добронраве сапожки тачал староста чеботарного ряда. Шил на диво искусно, с любовью, примеряя, приговаривал:
- Носи, княгинюшка, чтоб походка была ладная и лёгкая, а ножке покойно.
Вышла Добронрава от чеботаря, по улице лебедем плывёт, всем на загляденье. На княгине сарафан синего атласа, душегрейка бисером расшита, а пышные волосы едва кокошник прикрыл.
Красиво идёт Добронрава, и сама красавица. В детинце Мстислава повстречала, озабоченного, задумчивого. Посмотрел он на жену, о чём сказать хотел? Вслух же промолвил:
- Киев сызнова в беде. Большой ордой печенеги грозят. - Опустил голову. - Нет покоя Киевской Руси. Полян и древлян вконец умучили.
И пошёл, а у Добронравы сердце заныло. Когда же конец печенегам настанет?
Мстислав уверен, печенеги всей ордой двинутся на Киев. Каждый новый хан начинал с этого. Удачный набег и большая добыча упрочивали его власть. Однако, хоть Мстислав и убеждён, что и на этот раз кочевники станут ломиться в Золотые ворота Киева и надо спешить на помощь Ярославу, он выжидал. Печенеги коварны, ну как в самый последний час отделится от орды тысячи две-три степняков и повернёт на Чернигов?
Мстислав ожидал известий из Переяславля. Вот когда он убедится, что печенеги не разделились, тогда черниговцы и выступят в подмогу Киеву. Они пойдут конно и пеше. Поедут берегом Десны и поплывут на ладьях и расшивах. Черниговцы помогут снять осаду и, даст Бог, отобьют недруга жестокого, извечного.
Зримо Мстиславу представлялось, что увидят черниговцы разор и пустошь. Так бывало везде, где проходи ла печенежская орда.
В детстве, едва научившись понимать, он смотрел о башни на пожар, за стенами города скачущих всадников. Они почему-то не кричали, а визжали, и их лица в отблесках пламени были страшные.
Отец, князь Владимир, однажды поднял сына, сказал!
- Смотри, Мстислав, это печенеги, извечные наши враги, и судьбой нам уготовано отстоять от них Русь.
Как давно это было, но Мстислав запомнил сказанное отцом слово в слово. И князь черниговский повторил их князю киевскому, когда плавал к нему.
- Брат мой Ярослав, - говорил Мстислав, - мы не только по крови едины, мы Русью повязаны. И коли не станем сообща боронить её, потомки наши, ежли не проклянут, то укорят - в усобице-де власти алкая, отдали князья землю Русскую на поток поганым…
Обнял его Ярослав, промолвил:
- Забудем распри, Мстислав, и обид не помянем. Пусть нас судит память отца и люд русский…
Утро раннее, и за слюдяным оконцем темень. В опочивальне горели свечи и сладко пахло топлёным воском. Мстислав, давно одевшись, сидел у стола, обхватив ладонями голову. Мысли у него блуждали, но к одному сводились: не промедлить бы.
Бесшумно вошла Добронрава, положила руки на плечи:
- Собираешься?
Мстислав повернулся, поднял глаза:
- Надо, Добронравушка, трудно будет Киеву без Чернигова, ох как нелегко.
Добронрава ласково провела по его вискам:
- Седина, княже, посеребрила тебя, и нет у тя покоя. Возьми меня с собой, как, помнишь, брал, на хазар идучи?
Мстислав встал, обнял жену:
- То когда было, по тем годам и мерка.
- А уж и нет, я ещё смогу меч держать. Чать, не запамятовал, кто учителем моим был? Старый воин, Путята!
- Коль настаиваешь, Добронравушка, беру. Пусть знают, у черниговского князя и жена под стать ему…
Боярин Герасим приехал к Полянским старшинам. Послал его князь Ярослав предупредить полян об опасности, какую надо ожидать. Для полян набеги печенегов были особенно разорительны. Их земли первые на пути кочевников. Отсюда орда уводила полон, из Полянских сел увозили всё, что вмещали печенежские сумы…
Уходили печенеги, и снова отстраивался край полян.
и Тревожное известие понеслось по Полянской земле, снимался люд с обжитых мест, угоняли скот. Скрипели колеса гружёных телег. В отдалённых лесах искали поляне спасения от печенегов…
Переяславль в трёх вёрстах от излучины Днепра. Берега здесь поросли кустарником, леса всё больше сосновые, и в весеннюю пору соловьи поют заливисто… Но Василько с дружиной приехал в Переяславль ближе к осени и не о соловьином пении думал, Русь печенегов ждала.
День и ночь бдительная сторожа следила за правым берегом, не запылит ли орда, не поскачут ли печенеги силой несметной на Киев.
Не единожды выезжал Василько к Днепру. В зарослях скрыты ладьи и плоты. Совсем мало времени потребуется, чтобы переправиться на тот берег.