До самой ночи длилась переправа, и пока орда передыхала, по Полянской земле уже скакали печенежские разъезды.
5
Их ждали. Тревожно звонили колокола Десятинной церкви и других киевских церквей. Зажглись костры под чанами, поднимались на стены и башни гридни и кмети, оружный киевский люд.
Едва за последним подольцем закрылись створки ворот и загрюкали тяжёлые запоры, как печенеги дали о себе знать. Сначала над дальним лесом поднялась и заграяла стая воронья, закружила. Стоявший рядом с князем воевода Александр проворчал:
- Подлая птица, кровь и смерть чует.
Промолчал Ярослав, кому не знать, воронье - мрачные спутники сражений.
- Печенеги показались! - раздались выкрики.
Сначала из-за леса выехал небольшой отряд, остановился. От него отделился печенег, поскакал назад. Воевода Александр заметил:
- Думали, мы их с дружиной у города ждём.
Прошло совсем мало времени, и появились печенеги.
В клубах пыли десятки, сотни ордынцев направлялись к Киеву. А из-за леса вытягивались всё новые и новые тысячи воинов. Казалось, им не будет конца. Воевода Александр буркнул:
- Со всей степи собрались на поживу. Сейчас с Подола начнут!
Подъезжали печенеги к городу, растекались по предместью, Подолу, по низу Днепра. В войлочных колпаках, немыслимых одеждах, поверх которых напялены кожаные панцири, они орали и гикали, носились у городских стен, размахивая саблями.
- Дозволь, князь, мне с гриднями отогнать их, - попросил Пров.
- Не время, твоё впереди. - Ярослав шагнул к стрельнице, и тут же стрела, тенькнув, вонзилась в бревно.
- Поостерегись, княже!
К Золотым воротам подскакал печенег в распахнутом малахае, под которым виднелась броня. Задрав голову, долго разглядывал ворота. Накануне Ярослав велел на» чистить медные пластины речным песком, и они заблестели золотом.
Но вот печенегу надоело любопытствовать, и он заорал:
- Конязь Ярослав, пускай гостей! Мы пришли за золотом, не отдашь добром, возьмём силой! Ты покоришься великому хану Булану! Мы сожжём и разорим Кий-город, а урусских баб заберём в наши вежи. Твоих гридней мы продадим грекам! Ещё великий хан Булан требует твою дочь. Её юрта будет стоять рядом с юртой нашего хана!
Пров наложил стрелу, с силой натянул тетиву. Пропела та предсмертную песнь печенегу, вонзилась ему в горло. Радостно загудели гридни:
- Меток Пров!
- Чать, новгородец, белку стрелял!
- Успокоил поганого!
Поволочил конь печенега, а чуть погодя подступила орда к стенам, забросала стрелами. Прикрываясь щитами, подобрались печенеги к воротам, ударили тараном. Били упорно, но створки ворот лишь отвечали гулко.
К вечеру угомонились, принялись костры разводить, К ночи готовиться. Вдали поставили юрту хана, а в стороне юрты его мурз и беков.
Явились к Булану темники и тысячники. Хан заметил недовольно:
- Урусам было известно, что орда вышла из степи. Отчего опустели их деревни? Урусы разбежались по лесам и думают, обманули нас. Но мы выгоним их, когда станем возвращаться обратно. Хе! Завтра храбрые печенеги начнут рубить жерди и вязать лестницы, а когда взберутся на стены, то погонят урусов, как табунщики косяк коней.
- Великий хан, - прервал Булана темник Демерчей, - скоро придут морозы, и мы не можем стоять под Кий-городом в ожидании холодов.
- Ты хочешь сказать, Демерчей, что мы не пришли сюда дожидаться морозов? Ты прав, и потому ты со своим туменом первым поднимешься на стены, и за то тебе и твоим воинам достанется лучшее, что есть в Кие-городе.
На вторую ночь занялся Подол. Горели дома, рушились с треском брёвна. От жара и огня тлели ближние к Подолу стены. Киевляне сверху поливали их водой, чтоб не воспламенились, и оттого горячий пар клубился над стеной. Люд мрачно пошучивал:
- Ровно в бане.
- Отгоним поганых, новый Подол поставим.
- Где жить станем в холода? - плакали бабы.
- Аль землянки не отроем? Перебьёмся до тепла.
- Эвон, гляди, что печенеги вытворяют.
А они, натащив жердей, вязали лестницы.
- Ну, люд киевский, это погрозней опасность, от биться бы, а то ненароком угонят поганые в полон.
- Открывайте ворота добром, ино взберёмся, батогами сгоним!