Братья не были похожи друг на друга ни лицом ни телом. И в характере не наблюдалось ничего общего. Василий - высокий, плотный, с крупным мясистым носом и тёмными, тронутыми густой проседью волосами. Из-под нависших бровей умно смотрели голубые глаза. Базилевсу давно перевалило за пятьдесят, но он был крепким и не знал усталости.
Обрюзгший от вина и разгульной жизни Константин ростом по плечо Василию.
Базилевс шагал широко, и Константин с трудом поспевал за ним. Василий проговорил с сожалением:
- Был бы жив архонт Владимир…
- Правдивы твои слова, несравненный, - поддакнул Константин. - При архонте Владимире и сестре нашей Анне…
Василий остановился, свысока взглянул на брата:
- О том ли речь, когда целую фему от империи отторгнуть замыслили. Верно сказал препозит Михаил, дромоны слать надобно. А тебе, брат, со стратигом Андроником тот поход возглавить.
Константин послушно склонил голову.
- А куда, несравненный, наши дромоны должны путь держать, на Херсонес либо в Таматарху?
- К чему же в Таматарху? - насмешливо спросил базилевс. - Разве мятежный Цуло там?
- Но о том архонт Мстислав просит, - промолвил Константин.
- Пусть архонт Мстислав с хазарами сам воюет, а нам надо нашего катапана наказать достойно.
- А что ответим паведщикам Мстислава, несравненный?
Базилевс нахмурился:
- Разве то, что мы ката пану не дадим заодно с хазарами Таматарху осадить, не помощь Мстиславу?
- В твоих словах истина, несравненный.
Василий резко повернулся, пошёл в свои покои. Глядя ему вслед, Константин подумал, что трудно быть братом базилевса.
8
От обедни Мстислав перешёл на княжий двор вершить суд. О том люд оповестили загодя, дабы кто на кого какие обиды имел, при себе не держал, а на княжье усмотрение представил.
День праздный, народ загодя повалил, чтоб место получше занять. Савва остановился подле Давида.
Иноземные гости - в стороне. Кто впервые на Руси, тому непривычно. В их землях такого не видывали.
Посередь двора княжье место - помост, крытый алым сукном, ниже места боярские, а за помостом дружина старшая в броне и сбруе.
Колготно. Показался Мстислав, и люд затих. Ждут, что скажет князь. А он не спеша уселся в кресло, дождался, пока бояре угнездятся, поднял глаза на тысяцкого Романа:
- Почнём?
Боярин Роман подал знак, и пристав княжьего суда зычно выкрикнул:
- Есть ли жалобщики, кто суда княжьего ищет. Вперёд выскочил суетливый мужичонка с бородкой, как из льняной кудели, кинул шапку оземь Савва узнал в нем того рыбака, что привозил рыбу Давиду, тому много лет минуло. Попытался вспомнить имя, не удалось. Пристав нахмурился:
- Непотребное пред князем и лучшими мужами вытворяешь, шапкой землю метёшь.
Мужичонка пропустил слова пристава меж ушей.
- К тебе, князь, с жалобой. Самоуправство чинит.
- Кто ты и на кого слово твоё? - перебил его Мстислав.
Толпа загомонила, послышался смех, кто-то крикнул:
- Громче сказывай, что под нос бубнишь!
Мужичонка обернулся на крикуна, но смолчал. Мстислав повторил вопрос.
- Андреяш я, с выселок, - снова заговорил мужичонка. - А жалуюсь я на купца Давида. Самоуправство чинит. Третьего дня чёлн мой забрал и сети с шеста снял.
- Здесь ли ответчик? - пристукнул посохом тысяцкий Роман.
Из толпы вышел Давид, поклонился князю и боярам.
- Верно ли говорит истец? - обратился к нему Мстислав.
Давид на Андреяша и глазом не повёл, сказал, чтоб все слышали:
- Правду говорит он, князь. Было такое. Но взял я чёлн и сети у него за то, что купы мне который год как не ворочает.
- Велик ли долг тот? - вдругорядь вмешался Роман.
- Две гривны, боярин, да к ним приклады набежали.
- Так ли говорит ответчик? - взгляд Мстислава повернулся к Андреяшу.
- Лежат на мне те гривны, - развёл руки мужичонка.
- Почто ж ты жалобу к князю принёс? - выкрикнул боярин Димитрий.
Мстислав перебил его:
- Жалоба твоя, истец, не по справедливости. Отказываем тебе княжьим судом, А что на честного гостя хулу вознёс, взыщи с него, пристав, полгривны в княжью скотницу.
Давид усмехнулся, отвесил поклон. А Андреяш только руки развёл, задохнулся от обиды. В толпе загомонили: