- Твои воины не захотят сразиться с воинами базилевса. Ты опоздал, стратиг. Если бы здесь были арсии хазар, они защитили б тебя. Но ты затянул с ответом кагану…
- Что же делать, магистр? - побледнел Цуло.
- Бежать тебе надо, катапан. В Итиле, у хазар, искать защиты.
- Но и тебе надо бежать, магистр? - голос у Цуло дрожал.
Клавдий смотрел в глаза катапану, продолжая улыбаться.
- Бежим вместе, магистр, - снова проговорил Георгий.
- Нет, мне ненадобно, стратиг.
Цуло поразил этот тихий, спокойный голос.
- Но ты, магистр, подавал мне советы. Это ты заставил меня искать сговора с хазарами. И тебя ждёт наказание базилевса…
- Кто поверит тебе, опальный стратиг. Даже базилевс, если ты скажешь ему о том. Магистр Клавдий упредил его о твоём зломышлении.
- Ты подобен змею, магистр, - катапан гневно схватил Клавдия за грудь, потянул к себе. - Не ведал я, что речи твои полны коварства. Но погоди, я успею ещё счесться с тобой.
Клавдий отвёл руку, указал на дверь.
- Теперь уже не токмо бежать, но и сделать мне что либо не успеешь, стратиг Георгий. Слышишь звон оружия, то идут за тобой воины базилевса. - И Клавдий хихикнул, обнажив мелкие зубы. - Тебя увезут в Константинополь, и ты примешь там лютую смерть. Это будет в наказание, стратиг, за твою нерешительность. Тот, кто хочет стать базилевсом, не может поступать, как трусливый шакал. Ты же только выл… Я ухожу, стратиг. Молчишь?
Он вышел не торопясь, оставив дверь открытой. Цуло смотрел ему в спину не двигаясь. За дверью стояли вооружённые мечами и копьями солдаты. Они пропустили магистра. Старший произнёс сурово:
- По велению базилевса!
Константин доволен. Херсонес не оказал сопротивления. Закованный в цепи Цуло брошен в тёмный трюм дромона. Он будет нести ответ перед базилевсом. Новый катапан Херсонесской фемы магистр Клавдий устроил ему, Константину, императорские проводы. Были толпы народа и ковры на дорогах, где проносили охмелевшего, Константина, цветы и восторженные крики.
На время Константин почувствовал себя базилевсом. Уже на дромоне, в пути, вспоминая это, он подумал: умри Василий, и быть ему, Константину, императором.
Подумал и тут же испугался своей мысли. А вдруг Василий догадается о ней?
Константин доволен, ещё ночь и день пути, и флот будет в Константинополе.
Жёлтый огонь свечи тускло освещает небольшую каюту со вделанными в стену резными шкафами. В одном хранятся мореходные карты и тяжёлые географические книги. На досуге Константин любит листать страницы из пергамента с описанием разных земель и народов. В другом шкафу - одежда и оружье.
Стены и потолок каюты из орехового дерева и ливанского кедра, узор к узору подогнаны. За стеной охрана переговаривается.
Под мерное покачивание дромона Константин заснул.
В полночь ветер прекратился, паруса обвисли, и в воздухе стало душно. Небо затянули тяжёлые тучи. Бывалые мореходы взволновались: быть шторму. На дромонах и хеландиях бросились спускать паруса.
Ветер подул незаметно. Сначала тонко засвистело в верхушках мачт, потом посвежело, и снова всё стихло ненадолго, чтоб разразиться ураганом.
Море взыграло! Оно бросало на корабли горы воды, ломало мачты и смывало людей с палуб. Море озлилось! Оно швыряло дромоны и хеландии, опрокидывало их, бросало друг на друга. Треск кораблей и людские крики потонули в рёве ветра. Кормчий бессилен, когда море разворачивает судно бортом к волне, высотой как несколько императорских дворцов…
Шторм унялся к утру…
Константин привёл в Золотой Рог меньше половины флота.
СКАЗАНИЕ ПЯТОЕ
1
еченеги, кочевавшие у хазарской границы, донесли до хана Боняка весть, что хазары силу собирают. А против кого она, то пока им неведомо.
Хан встревожился. Прошлое лето сын князя Владимира Борис с дружиной немалой на хвосте у орды висел. Ныне, когда не стало Владимира и у русов меж его сыновьями нет лада, Боняку самый раз завет отца выполнить, да не ко времени хазарин коня седлает.