Самые новые дома строят из современных материалов, используя в большом количестве стекло и нержавеющую сталь. Высотой они не выше трех – пяти этажей, а стройплощадки для них заранее выравнивают, выгрызая экскаваторами (наверняка еще и взрывчатку используют) часть скалы. Эту технологию увеличения горизонтальных площадей под строительство я видел и в других странах, но мне кажется, что она слишком уж трудозатратна и не всегда целесообразна, к тому же получается так, что окна задней части дома всегда выходят на вертикальную скалистую стену и вид из них, мягко говоря, не радует глаз. Хотя в подобных квартирах, наверное, радуется не глаз, а кошелек владельца. Тем более что цена квадратных метров здесь гораздо ниже, чем у нас в России на черноморских курортах… Была!
Все это осталось в далеком прошлом. И цены на квартиры, и поездки в Турцию несколько раз в год по горячим путевкам – все в прошлом! Нормальная, безопасная, сытая жизнь – все в прошлом!
Снаружи, за бетонными стенами полуразрушенного трехэтажного дома разухабистые песни Верки Сердючки наконец смолкли. Последний трек «Чита дрита» прозвучал восемь раз подряд. Про себя я загадал: если он повторится десять раз подряд, то я психану и пристрелю керчанина, ведь именно он создавал музыкальный трек-лист. Но где-то там наверху, решили, что Ваньку еще рано к ним, и после восьмого повтора Сердючка заткнулась.
– Наконец-то, – обессиленно простонал сидящий в соседней комнате Ванек.
– Что ж ты эту композицию закачал так много раз? – спросил я.
– Еще раз повторяю: не закачивал я ее столько раз. Наверное, просто кассету зажевало, вот и повторяло.
– Ага, точно, кассету зажевало, – раздраженно хмыкнул я. – В цифровом носителе – кассету зажевало.
– Да, между прочим, у моего крестного как-то новая магнитола глючила и какие-то треки тоже по много раз повторяла. Так что в жизни всякое бывает.
– Ну, если у твоего крестного подобное было, тогда ладно, – обреченно вздохнул я.
У Ванька Тихого, по прозвищу Болтун и Керчь, были две страсти, хотя я бы, скорее, их назвал так – два пунктика-тараканища в голове. Первая – это рассказы о самом лучшем городе на Земле, городе-герое Керчь, причем Ванек именно так чаще всего и начинал свои рассказы: город-герой Керчь. Вторая – это рассказы про самого замечательного и авторитетного жителя самого замечательного города на Земле, его крестного.
Чем же был замечателен этот самый крестный? Отвечу: всем! Второго такого человека, как, собственно говоря, и города, на планете Земля просто не было. Крестный Ванька был самым умным, самым сообразительным, самым авторитетным, он знал всех и вся, он бухал и знался с политиками, знаменитыми певцами, спортсменами и так далее. Вы, наверное, хотите знать, кем же был крестный Болтуна? Возможно, вы предположите, что крестный был мэром Керчи? Или он был знаменитым деятелем культуры? А может, он был знаменитым спортсменом?
Нет и еще раз нет! На все мои предположения Иван лишь презрительно кривил губы и отвечал: мол, кто все эти мэры, спортсмены и деятели культуры – и кто его крестный! Они даже рядом с ним не стояли по степени важности и авторитетности! Крестный Ивана Тихого был потомственным таксистом! Вот так!
После Верки Сердючки неожиданно запел свой хит «Голубая луна» дуэт Моисеева и Трубача.
– Керчь, а эта хитяра откуда? Или ты решил турок запугать дуэтом двух заднеприводных?
– Бро, да откуда я знаю? Еще раз тебе повторяю: я только первые двадцать треков прослушивал, остальные накидал из того, что было под рукой, лишь бы русские исполнители были.
– Понятно, – хмыкнул я. – Ладно, готовь заряды.
Мы с керчанином разместились на третьем этаже частично обрушенного заброшенного жилого дома. Позади нас, метрах в трехстах, была та самая рыночная площадь, где стоял минарет с голландским флагом на вершине и доносились из динамиков русские песни. После того как Иван сбил вертолет, обматерил в эфире турецких вояк и вызвал их на стрелку, я понял, что прежний, склеенный на коленке Винтом план пошел псу под хвост.
Изначально моя группа должна была устроить массовый поджог, который блокирует две из трех улиц, и держать под контролем третью улицу. Причем делать это мы должны были по возможности тише, то есть не орать в эфире, что все турки – гондоны, а их «отец нации» Ататюрк – вшивый козел, не сбивать вертолеты и не забивать стрелку всей турецкой нации. Но получилось так, как получилось. Турков обхаяли, разозлили, стрелу им забили! Слабоумие и отвага в чистом, концентрированном виде!