Нам-то что делать? Продолжать ждать спецназовцев или плюнуть и, как только появится Мислав со своими, тут же отходить к точке эвакуации, по пути проверив позиции Хохла? С одной стороны, надо бы все-таки дождаться Винта или хотя бы достоверно убедиться, что они погибли, а с другой стороны, если затянуть, то есть риск всем здесь остаться. Как только турки перекинут достаточно народу к нам в тыл, нам уже будет не вырваться, так как «шея» у «верблюда» достаточно узкая, и мы окажемся в том самом положении, в каком сейчас находятся турки, а именно – даже один пулеметный расчет сможет с легкостью задержать нас. Вот такое вот кино!
– Эфенди?! – вырвал меня из плена раздумий окрик Исмаила.
Турчонок, передвигаясь на корточках, подполз ко мне. Выглядел подросток весьма взволнованным и озабоченным.
– Чего тебе?
– Там какие-то люди вышли на нашу позицию. Много женщин. Кричат, требуют, чтобы их эвакуировали, машут руками и тычут на флаг, который висит на минарете. А еще песни поют по-русски. Что делать?
– Чего?! – удивился я. – Какие еще люди? Откуда они здесь? Местные? На каком языке говорят?
– Нет, похоже, это беглые рабы с рынка. Они все одеты одинаково – в серые хламиды. К нам в поселок в такой одежде привозили рабов, купленных на невольничьих рынках. Говорят на разных языках. Я слышал русский и его диалект – похоже на то, как разговаривает Петрович, когда нервничает или выпьет. Еще слышал английский, французский и турецкий. А еще там девушка одна, она требует встречи с нашим командиром, то есть с вами, эфенди, очень сильно требует. Вот я к вам и пришел!
– Офигеть, Гарик! Что за дела? Не мог полоснуть из автомата у них над головой и разогнать к чертям собачьим?! Мы им что, «голубые каски»? Тоже мне, нашли миротворцев ООН! У тебя автомат для красоты, что ли?! – наехал я на пацана. – Ладно, показывай, кто тут возмущается и кипишует!
Мы с Гариком вернулись к площади с мечетью. Музыка уже не громыхала, Сердючка не вопила из мощных динамиков. Вообще, затея с музыкальным сопровождением сработала не совсем так, как планировалось, поэтому и пришлось прикрыть эту шарманку. Кстати, по словам Исмаила, именно на звуки русских песен и сбежалась толпа беглых рабов.
Внутреннее чутье подсказывало мне, что сейчас я увижу тех самых людей, которые убегали от преследователей по пляжу. Так и вышло.
Возле машины, в кузове которой за пулеметом стоял грузин Анзор, собралась толпа женщин и детей. Ор и гомон стоял невообразимый: все наперебой кричали, плакали, визжали от страха и чего-то требовали. Грузин кричал в ответ, угрожал применить оружие, но его никто не слушал.
Я вскинул автомат и дал короткую очередь над головами разбушевавшейся толпы. Кричавшие доселе женщины испуганно и послушно плюхнулись в дорожную грязь, я бы даже сказал, весьма тренированно упали. Видимо, сказался опыт пребывания в плену.
– А ну, заткнулись! Тихо, я сказал! Заткнулись все! – И тут же продублировал на турецком и английском: – Чененези! Шат ап!
Ствол автомата я опустил вниз и направил его на толпу.
– Есть старший? Главный кто? Хью ин чарч?!
Откуда-то с краю толпы поднялась женская фигура, облаченная, в отличие от других, не в серую хламиду, а в симпатичный короткий топ и короткие облегающие лосины. Ба-а! Знакомые все лица! Это та самая бегунья, которая так отчаянно бросилась помогать раненой женщине.
Короткий топ мокрый, он плотно облегает грудь, и по торчащим соскам видно, что грудь у девушки красивая, упругая и натуральная, а лифчика на ней нет! А еще у нее были идеальный пресс, округлая попа весьма аппетитной спортивной формы, длинные ноги с красивыми икрами и открытое лицо с правильными чертами, отмеченное той природной красотой, какая свойственна людям со смешанной кровью. Она была чертовски похожа на американскую киноактрису Холли Берри, только у той волосы прямые, а у этой – пышная копна светло-русых пружинок. Черт, да я, кажется, влюбился!
– Вы русский? – спросила мулатка. – Всем этим людям нужна помощь. Мы прибежали сюда, потому что подумали, что здесь нам помогут. Нас освободили русские, они открыли клетки и приказали бежать. Вот только куда бежать, не сказали, но мы услышали русскую музыку и побежали на звуки.
Она говорила довольно чисто, присутствовал легкий акцент и ударения ставились неправильно, но в остальном все в пределах нормы. Чувствовалось, что русский для нее – почти родной. А еще в произношении мелькали легкие французские нотки, по крайней мере, такие я слышал у студентов, которые приезжали к нам по обмену из Франции.
– Мадмуазель, мы бы вам, конечно, помогли, но не сейчас: как вы сами можете наблюдать, мы здесь немножко воюем. – С какого-то хрена я начал нести чушь, заигрывать и любезничать с мулаткой. И правда, что ли, влюбился? – Но знаете, лично вам мы с радостью поможем. Оставайтесь возле машины, сейчас я дам вам бронежилет, и если вы не боитесь и нам повезет, то скоро вы окажетесь в безопасности.