Я оглянулся…
Да твою ж за ногу и об дерево! К той дюжине автоматчиков, что сейчас ныкалась где-то внутри первых этажей, прибыло подкрепление. В самом начале улицы показался грузовик, полный вооруженного народа. Турки щедро сыпанули на улицу и толпой ринулись навстречу нам.
Я присел на колено, прикрылся углом дома и, особо не целясь, открыл огонь, благо улица была довольно узкая, а враг пер, как перезревшее тесто из кадушки.
Черт, похоже, еще немного – и нас зажмут в клещи!
– Ванек, бросай пока Анзора и ударь из гранатомета вон в те кусты. Миха, прикрой меня!
Закинув ручник за спину, я рванул как заяц от лисы. Подбегая к лежащему на спину грузину, понял, что он, скорее всего, уже мертв. Слишком много крови натекло – под ним была целая лужа, похожа на маленькое море.
И тут краем глаза я заметил, что стоящий всего в трех метрах Ванек собирается выстрелить из лежащего на плече РПГ-7. Блин! Дульный выхлоп придется как раз в лицо! Я тут же плюхнулся на землю. Гранатомет рявкнул, спину обдало жаром. Громыхнул взрыв!
– Бро, ты жив?! – подскочил ко мне Ванек.
– Дебила кусок! – сплевывая кровь из разбитой губы, обозвал я боевого товарища. – Сколько раз говорить, чтобы смотрел, перед тем как стрелять, кто находится сзади. Хватай Анзора и тащи в машину.
Я сменил магазин в ручном пулемете и вновь открыл огонь, но теперь чередуя стрельбу на два фронта. Короткая очередь по кустам, куда попала граната из РПГ, а потом тут же разворот на триста шестьдесят градусов и длинная очередь вдоль улицы, где турки, прикрывая друг друга и не обращая внимания на потери, прут вперед.
Анзор, оказывается, был еще жив, он вяло пытался мне помочь, но слабел на глазах из-за большой кровопотери. Пули попали ему в неприкрытую бронежилетом задницу и перебили артерию, питавшую мышцы ног кровью.
– Обещай, что позаботишься о моей дочери! – последнее, что успел прошептать перед смертью грузин.
– Клянусь! – не глядя, рявкнул я и, вогнав последний «бубен» в ручник, вновь открыл огонь.
Серб Михаил занял место рулевого в одной из машин, Керчь встал за пулемет, я запрыгнул во вторую машину на место водителя, и под непрекращающийся рокот пулеметов наши машины рванули вверх по улице. Остановились мы лишь на краткий миг возле костра из подбитого Ваньком броневика.
Я выскочил из машины и в скором темпе обшмонал трупы и внутренности второй вражеской бронемашины, забрав себе несколько патронных коробок с лентами к пулеметам, ящик ручных гранат и сумку, набитую автоматными магазинами. Это, конечно, не диски на пятьдесят и семьдесят пять патронов, а обычные «двадцатьпятки», но главное, что подходят к ручнику. Ну, был свой запас БК, но если мы так активно будем его расходовать, то надолго его не хватит, поэтому нужно пользоваться любой возможностью пополнить боекомплект, ибо патронов не бывает слишком много: сколько ни возьми, они закончатся в самый неподходящий момент.
Куда дальше ехать, я особо не знал, сейчас главное было – вырваться из опасной зоны. Похоже, мы попали в какие-то местные разборки в стиле все против всех и каждый сам за себя. Саня, сидевший за пулеметом, развернул вертлюгу в сторону и активно садил длинными очередями, прикрывая наш отход. Ванек во второй машине от него не отставал и тоже поливал из пулемета, как из водонапорного шланга.
Стремительный заезд занял какие-то доли минуты. Я не знаю, сколько мы проехали – может, не больше сотни метров, а может, и пару километров. Мне показалось, что мы проскочили всего несколько кварталов, по дороге протаранив горящий остов белого внедорожника. Завернули в очередной поворот, влетев в какую-то арку, попали на небольшую площадку, похожую на внутренний двор П-образного здания. Оно было не особенно высоким, всего-то пять этажей, кирпичные стены поднимались со всех сторон. Посреди внутреннего двора красовался ажурный многоярусный чашеобразный фонтан, сейчас, ясное дело, не работающий.
Рядом с фонтаном стояли несколько легковых машин – пикапов, переделанных в самодельные броневики. Одна из машин могла похвастать установкой с КПВТ – мощная машинка калибра 14,5 миллиметра на толстенной опоре-тумбе. Тут же – группа вооруженных турок, облаченных в одинаковые черные куртки, перепоясанные светло-серыми ремнями и подсумками. Контраст черной формы и светлой сбруи бросался в глаза.