На площадке лежали еще два тела. Оба шевелились, значит, были ранены. Причем один из подранков внешне был цел, без видимых повреждений, только кровавые струйки, текущие из ушей, намекали на контузию. Скорее всего, ему порвало барабанные перепонки. У второго турка была оторвана рука, он бешено пучил на нас глаза и что-то хотел сказать, но из горла вырывалось только какое-то бульканье и пенились кровавые пузыри. Ребра, что ли, поломаны?
Я приказал Вите:
– Держи коридор и лестницу, я этого попробую допросить, – махнул я на контуженого врага. – Второго добей, но по-тихому.
– Есть, – коротко отозвалась девушка.
Надо отдать должное, Вита сейчас являла собой пример, достойный восхищения. Она была собрана и решительно настроена, а во всех ее движениях угадывалась деловитая решительность. И это несмотря на то, что она была сильно избита, из одежды на ней была лишь накинутая поверх голого торса куртка и какие-то держащиеся на поясе лохмотья вместо штанов, а еще она только чудом избежала жесткого сексуального насилия.
Мельком глянув через плечо, я ободряюще подмигнул ей. В ответ Вита раздраженно нахмурилась и требовательно дернула подбородком: мол, не тупи, потроши его быстрее!
Перевернув турка на бок, я схватил его за лямки разгрузки и затащил в пустое помещение. В небольшой комнате размером три на четыре метра было пусто, из мебели – лишь проломленная кровать, поверх которой лежал перевернутый платяной шкаф с оторванными дверцами и переломанными полками. На всякий случай я заглянул под кровать, там было пусто.
Тут же обшмонал пленника, забрав себе нож и пистолет. Подсумки были набиты магазинами с патронами калибра 5,56 миллиметра; куда делся вражеский автомат, я не знал, наверное, взрывом отбросило куда-нибудь. На всякий случай стянул запястья пленника куском нейлонового шнура, затянув мертвый узел. Шнур сильно врезался в кожу, его теперь хрен развяжешь, только резать. Да я и не собирался развязывать: допрошу подранка, а потом прирежу. На фиг он мне живой? Несколько раз шлепнул раненого по щекам, пытаясь привести в чувство. Не помогло. Он даже не дернулся, зараза!
Вита за стенкой надсадно сопела и что-то шипела себе под нос. Я выглянул в коридор. Девушка навалилась на однорукого турка, зажала ему рот и медленно, с каким-то садистским наслаждением тыкала пленника ножом в низ живота. Раненый вяло дергался и пытался сопротивляться, но силы были явно неравны. Когда девушка в очередной раз вонзила нож в промежность раненого, тот дернулся, вытянулся всем телом, как от удара током, и тут же расслабился, обмяк всеми мышцами. В воздухе запахло мочой.
– Тьфу ты, сука, он обоссался! – брезгливо взвизгнула девушка.
– Коридор держи, Джоанна Деннехи хренова, – буркнул я, возвращаясь в комнату.
Пленный все никак не желал приходить в себя. Я вновь похлопал его по щекам, несколько раз зарядил звонкую пощечину, но все безрезультатно. Переться вслепую на поиски генерала Корнилова было сущим безумием: здание довольно большое, и турки могли утащить его куда угодно. Возможно, он уже не здесь, а где-то в другом месте.
Неожиданно откуда-то сверху раздались звуки частой автоматной стрельбы, тут же со двора затрещали в ответ два пулемета. Значит, это турки обстреляли наших, а те тут же стали огрызаться в ответ. Хреново, надо срочно помочь парням!
– Историк, по лестнице вниз бегут люди, и их много! – Вита заскочила в комнату, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках убежища.
Во двор сейчас выбегать нельзя, мы тут же попадем под огонь противника, который он ведет с верхних этажей. Встретить спускающихся вниз автоматным огнем? Можно, но бой продлится недолго. Сколько надо времени замедлителю в запале ручной гранаты? Три-четыре секунды? Мы гарантированно положим первых спускающихся по лестнице бойцов, а потом нас закидают сверху гранатами…
Надо спрятаться! Но где? В комнате нет даже окна, в которое можно было бы выпрыгнуть и притаиться снаружи. Залезть под кровать? Можно, но только если я догадался под нее заглянуть, значит, и враг догадается. А если…
– Лезь под кровать! – рявкнул я Вите.
– Не спасет, они нас сразу засекут.
– Лезь, я сказал! – пнул я девушку под зад коленом, а сам тут же кинулся к связанному пленнику.