«Извини, Костолом. Я не смогу принести тебе хорошую весть… К сожалению, я вынужден выступить вестником Смерти…».
В тот самый миг, когда Марк Светлов, стоя в Гиблом ущелье, смотрел в лицо надвигающейся смерти, на другом конце Империи, в подземном бункере аукционного дома «Волхов», царила тишина, густая и тяжёлая, как ртуть.
Кабинет управляющего Аристарха Вольского был воплощением сдержанной, невероятно дорогой мощи и роскоши. Глухие стены из звукопоглощающего полимера, приглушённый свет, падающий с потолка, и огромный стол, за которым восседали люди, привыкшие вершить судьбы не только людей, но и целых корпораций и мелких кланов. Высокопоставленные сотрудники отдела внутренней безопасности. И чем дольше говорил заместитель начальника отдела, Юрий Витальевич, тем ближе он подбирался к собственной гибели, даже не подозревая об этом.
Ни одна цифра, ни один факт из его доклада не радовал слух. Прошло более семи месяцев, а по делу Марка Светлова — ноль. Пустота. Единственный всплеск активности случился в первые дни, когда удалось засечь интерес к этому делу со стороны клана Новгородовых. И на этом всё. Больше — ничего нового. Целые состояния были списаны на «оперативные мероприятия», тонны бумаг порождены, десятки агентов задействованы. А в результате — полный провал. Парень словно сквозь землю провалился.
Юрий Витальевич говорил и говорил, сыпал цифрами и процентами, старательно выводя на стене голограммы графиков, которые должны были демонстрировать титанический труд его подразделения. Он был искренне убеждён, что показывает грандиозную работу. Аристарх же видел другое: наглую ложь, банальное распиливание бюджета и тупое самодовольство. Эти жадные идиоты, не видевшие дальше своего носа, доводили его до белого каления. Но других людей — верных, умных, абсолютно преданных — у него не было. Поэтому он, смиряя и подавляя раздражение, в сотый раз слушал этот пустой лепет, чувствуя, как внутри копится ярость, но не понимая, что же именно служит ее причиной.
И вот, уже под самый конец доклада, когда голограмма сменилась на слайд с грифом «ВЫВОДЫ: ПРОДОЛЖИТЬ ПОИСКИ В ЗАДАННОМ РУСЛЕ», рука Аристарха Вольского поднялась в безупречно чётком, скупом жесте.
Докладчик умолк, расплываясь в ожидающей улыбке.
Внезапная тишина дала Аристарху наконец поймать ту самую ускользающую мысль, что не давала ему покоя все эти сорок минут. Он посмотрел на докладчика. Его взгляд был спокоен, почти доброжелателен. Голос прозвучал тихо, обманчиво мягко.
— Юрий Витальевич, вы и ваши сотрудники проделали поистине грандиозную, я бы даже сказал, титаническую работу.
Заместитель начальника отдела выпрямился, его грудь непроизвольно выпятилась от важности. Это была роковая ошибка.
— Но почему, — продолжил Аристарх, и его голос не изменил ни тона, ни громкости, — я не слышу ни слова о поисках в зоне? В Аномальной зоне?
Улыбка на лице Юрия Витальевича замерла, затем сползла, сменившись растерянностью. Он заерзал.
— Но… извините, господин управляющий… Мы же ищем не одарённого. Мы ищем бездарного простолюдина, Марка Светлова. Я… я решил, что поиски в зоне, где могут находиться только одаренные, будут лишней тратой ресурсов, пустой…
Больше он ничего не успел сказать.
То, что так долго сдерживал Аристарх Вольский, вырвалось наружу. Он даже не пошевелился. Только его воля — холодная, абсолютная, сконцентрированная воля эфирника ранга «Океан» — проявила себя. Воздух в кабинете затрещал от резкого перепада температур. Из ничего, из пустоты, выстрелил сгусток абсолютного низкой температуры, сформировавшись в тонкий, ярко-голубой луч чистейшего холода.
Он пронзил Юрия Витальевича насквозь, напрочь проигнорировав его щит. Не было ни взрыва, ни брызг. Лишь мгновенный, оглушительный хруст, прозвучавший в абсолютной тишине кабинета словно раскат грома. За долю секунды там, где только что стоял живой, дышащий, потеющий от страха человек, возникла ледяная статуя. Совершенная в своих деталях, с навсегда застывшим на лице выражением глупейшего удивления и непонимания.
Аристарх медленно, с отвращением, повернул голову к другому концу стола. К главе службы внутренней безопасности, своему старому соратнику Евгению Владимировичу. Тот сидел не двигаясь. По его виску, несмотря на прохладный воздух в кабинете, скатилась капля ледяного пота.
— Евгений Владимирович, — голос Аристарха был тише шёпота, но резал пространство, словно раскаленный нож масло. — Повторите мой приказ. Тот самый, семимесячной давности.