Произнеся последние слова, Казанцев внимательно осмотрел всех присутствующих и, развернувшись, покинул клинику. Его уход оставил после себя не тишину, а тяжёлое, гнетущее молчание, в котором повисла невысказанная угроза. Игра только начиналась, но ставки в ней уже были запредельно высоки.
Глава 20
Предложение
— СБЕЖАЛ! ПАДЛА! — раздался полный злобы крик Артура. — ТРУС! ВЕРНИСЬ И СРАЖАЙСЯ!
Проклятия и крики о предательстве полетели в спину Марка со всех сторон. Мимо пронесся рой ледяных игл. Сосредоточившись на предстоящем приземлении, он их полностью проигнорировал. Еще в падении парень активировал амулет ускорения, накопивший треть заряда. Сознание уже было разогнано на максимум. Его время шло на доли секунды…
Стоило только ногам коснуться земли, устланной ковром пропечённых трупов, как он начал свой танец… Танец невидимой смерти.
Марк полностью отдался инстинктам — его меч описывал широкие, всесокрушающие дуги. Не стараясь убить, а только калеча противников, он стремительно двигался вдоль стены к выходу из ущелья. Отсекая лапы и вспарывая бока крысам, он создавал кровавую просеку из визжащих, мечущихся в агонии существ. Со стороны это выглядело как работа гигантской, чудовищной мясорубки. Невидимой и оттого еще более страшной. Каждый удар достигал цели. Каждый крик был частью плана. Безумного плана, на который он решился всего несколько секунд назад, не видя иного выхода.
Иногда ему казалось, что в базе знаний Кайрона содержалась просто бездна разнообразной информации, подходящей на все случаи жизни. А еще… еще он все чаще задумывался, что какая-то частичка Древнего до сих пор жила в нем. Жила и совсем не хотела окончательно умирать… Ничем иным он не мог объяснить свои внезапные знания и озарения… знания, всплывающие в самые критические моменты жизни и помогающие принять единственно верное решение.
В данный миг — пока его руки самостоятельно крушили врагов, а ноги несли прочь от защитной стены — голова парня была занята осознанием очередного пакета информации. Мозг, словно многоядерный процессор, работая на пике своих возможностей, переваривал такую вкусную, но сложную для понимания пищу.
« Заклинание’Ментальный зов»'.
Плетение третьего ранга на сплаве витокинеза и ментальной магии. Заклинание, позволяющее ограниченно влиять на большое количество низших форм жизни. Древние считали такими… людей. Марк… Марк же видел перед собой огромную толпу, идеально подходящую для воздействия.
Нужно ли было калечить их, для активации заклинания? Нет. Он делал это с другой целью. Даже сейчас, находясь в одном шаге от гибели, он продумывал свои действия на два, а то и три шага вперед. И если огромная толпа крыс, в одночасье, без видимой причины бросит штурмовать стену и устремиться за ним — это вызовет ненужные и неудобные вопросы в будущем. А так, если он выживет, то сможет сослаться на безумство разозленных тварей.
Казалось, что за всеми этими размышлениями прошло несколько долгих минут, но в действительности все его действия заняли едва ли секунду. В тот миг, когда крысы вновь заполнили пространство, опустошенное боевым заклинанием, Марк выскочил из сжимающейся западни. Отбежав на несколько метров, он развернулся и приготовился творить… творить магию. Невидимую, древнюю, требующую филигранного контроля и предельной концентрации.
Подчиняясь его воле, эфир внутри закипел и двинулся вперед, формируя сложнейшую, новую вязь. Марк сжимал его, направлял, сплетая тончайшие нити в безупречное кружево.
«Нет! Ошибка! Заново!»
Вторая попытка… третья…
Эфирные каналы неприятно заныли, голова раскалывалась от боли — смертельное поле боя не лучшее место для сложных экспериментов. Из носа потекло что-то тёплое, но Марк продолжал. Попытка за попыткой… Несмотря ни на что, он продолжал формировать заклинание.
«Еще немного… Да! Получилось!»
Невидимая для других, но прекрасно ощущаемая им волна ментальной энергии, окрашенная едва заметными оттенками энергии жизни, стремительно помчалась вперед, вмиг накрывая беснующееся море тварей. Спустя еще мгновение он почувствовал их… почувствовал их всех. Сотни и тысячи… Не разумов, нет! Инстинктов и ощущений!
Боль, азарт, предсмертная агония, стадное чувство и… жажда! Всепроникающая и всепоглощающая жажда уничтожения всего живого на своем пути. Именно за нее он и зацепился…