Глава снова погрузился в молчание, но никто не смел нарушить ход мыслей одного из самых могущественных людей планеты.
— Александр умен. Слишком умен. Он раскалывает нас изнутри, используя не мечи, а законы. Но он забывается и превышает свои права, — Геннадий сжал челюсти, — сейчас у меня нет сил противостоять ему. Пока нет.
«Если бы я был сильнее… Если бы я стал „Повелителем“…» — мысль пронеслась в голове Геннадия, и он представил, как все могло бы быть иначе. Как он бы диктовал условия. Как сам Император прислушивался бы к его словам. Но это были лишь мечты. А сейчас приходилось глотать горькую пилюлю унижения.
— Распоряжение, — резко сказал Волков, не оборачиваясь. — Начать активный набор новых людей в клан. Компенсировать потери. Искать талантливых простолюдинов, предлагать им условия лучше, чем в Гильдии.
Он сделал паузу, и следующие слова дались ему с видимым трудом.
— И… улучшить отношение к бойцам из простолюдинов. Пересмотреть контракты. Повысить оплату. Обеспечить… — он практически процедил сквозь зубы, — уважительное отношение.
В зале повисла оглушительная тишина. Геннадий Волков, глава одного из древнейших кланов, фактически признавал необходимость идти на уступки. Это было… немыслимо еще месяц назад.
— Слушаемся, господин Волков, — хором ответили присутствующие.
Директор по кадрам записывал указания, его рука дрожала от напряжения. Юрист кивнул, уже просчитывая юридические формулировки новых контрактов. Финансист морщился, ясно осознавая, во что обойдется клану эта «щедрость».
— Следующий вопрос, — Геннадий вернулся к своему креслу и тяжело опустился в него.
Начальник службы безопасности, Дмитрий Мельников, поднялся. Его лицо, как всегда, было безэмоциональной маской.
— Господин, доклады по текущим делам и операциям завершены. Все задачи выполняются в срок. Других критических ситуаций не зафиксировано.
Мельников уже собирался сесть, когда внезапно остановился, словно вспомнив что-то.
— Ах да, — произнес он задумчиво, будто взвешивая стоит ли вообще об этом упоминать. — Есть еще одна незначительная информация. По старому поручению, данному несколько месяцев назад.
Геннадий кивнул, разрешая ему продолжить.
— Наш человек в клане Новгородовых передал интересные сведения. Похоже, они активно ищут некоего парня по имени Марк Светлов. Простолюдин, бездарь. Судя по косвенным данным, он что-то украл у клана Новгородовых. Они ведут тихий поиск, но очень настойчивый.
Мельников сделал паузу, оценивая реакцию на свои слова.
— Если хотите, я могу попытаться выяснить подробности. Возможно, стоит перехватить этого Светлова раньше, чем это сделают Новгородовы. Если он действительно владеет чем-то ценным…
— Нет! — голос Геннадия был резким, словно удар хлыста.
Все вздрогнули от неожиданности. Глава клана Волковых поднялся, его лицо было искажено раздражением.
— Сейчас нам не до этого! У нас клан трещит по швам, мы теряем людей, а ты предлагаешь гоняться за каким-то вором⁈ Пусть Новгородовы тратят на него ресурсы. У нас есть гораздо более важные задачи.
Мельников молча склонил голову, принимая отповедь.
— Восстановление боевого состава. Укрепление позиций. Вот что важно! А не какой-то мелкий вор-простолюдин!
Геннадий махнул рукой, отметая тему.
— Закрываем вопрос. Совещание окончено. Все свободны.
Присутствующие молча поднялись и начали расходиться. Геннадий не заметил — нет, он был слишком раздражен, слишком погружен в свою ярость, чтобы заметить, — как его сын Антон, сидевший в самом дальнем конце стола, вздрогнул при произнесении имени «Марк Светлов».
Даже у великих бывают периоды усталости. Периоды, когда внимание притупляется, когда мелкие детали ускользают от взгляда. Геннадий Волков, человек, привыкший контролировать все и всех, пропустил реакцию собственного сына.
Когда зал опустел, Геннадий остался один. Он медленно опустился обратно в кресло и провел рукой по лицу. Усталость. Давно он не чувствовал такой усталости. Ярость отступала, оставляя после себя пустоту и странное, беспокоящее ощущение. Что-то было не так. Что-то ускользнуло от его внимания.
Он закрыл глаза, пытаясь понять, что именно вызывает это чувство. Это была интуиция, выработанная десятилетиями жизни на вершине власти. Инстинкт, который предупреждал об опасности задолго до того, как она становилась очевидной.
«Что я упустил?» — думал Геннадий Волков, глядя в ночь. «И почему я чувствую, что это может стоить мне… всего?»