— Так что думайте. Ваша безопасность или ваши кредиты. Что важнее?
После этого проявления силы и жестокости люди начали безропотно отдавать половину заработка. Один за другим подходили, отсчитывали деньги, протягивали. Лютый принимал, не считая — он знал, что его не посмеют обмануть.
Марк стоял у стены, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. В нем закипала злость. Не просто злость — ярость. Эти ублюдки. Эти мрази. Они пользовались своей силой, чтобы унижать слабых. Грабить. Запугивать.
«Я ненавижу таких людей».
Он принял решение мгновенно. Холодно. Без колебаний.
«Я не буду платить. Ни копейки. Пусть попробуют меня заставить».
Лютый и его подельники обходили помещение, собирая «взносы». Они добрались до конца барака и подошли к Лехе с Марком. Рыжий стоял бледный, дрожащий, с пачкой денег в руках.
— Ты, — констатировал Лютый. — Сколько заработал?
— П-пятьдесят тысяч, — прошептал Леха.
— Всегда вытягивал норму? А так и не скажешь. Ладно, давай двадцать пять.
Безропотно отсчитав половину, Леха молча протянул деньги. Лютый взял, кивнул и подошел к Марку. Он посмотрел на парня, стоящего со скрещенными руками и смотрящего прямо ему в глаза.
— Ты, — Лютый прищурился. — Сколько?
— Не твое дело.
— Что?
— У тебя плохо со слухом? Не твое дело.
Все в помещении замерли, уставившись на Марка. Леха побледнел еще сильнее. Лютый медленно, очень медленно наклонил голову набок.
— Одному идиоту не хватило урока, — наконец произнес он. — Думал, хватит. Ошибался.
Он сделал шаг. Марк не отступил. Лютый остановился в сантиметре от парня, их лица почти соприкасались.
— Ты знаешь, кто я?
— Знаю. Мразь, которая грабит слабых.
В помещении кто-то охнул. Лютый усмехнулся.
— Смелый. Мне нравится. Но смелость без силы — это просто глупость.
— Может быть, — Марк пожал плечами. — Но я не отдам ни кредита.
Лютый продолжал смотреть на него. Секунда. Две. Десять. И вдруг… он отступил.
— Хорошо, парень, — медленно произнес он. — Посмотрим, как ты заговоришь завтра.
Развернувшись, он обвел взглядом всех присутствующих и размеренно заговорил, повысив голос:
— Слушайте все! Вот этот… — он ткнул пальцем в Марка, — герой решил, что он слишком крут, чтобы платить. Это его выбор. Но запомните — любой, кто с этого момента будет находиться рядом с ним, кто будет ему помогать, общаться — станет платить семьдесят процентов от заработка. Понятно?
Люди безропотно кивнули. Марк видел, как они начали отходить от него. Буквально. Отворачиваясь. Словно он был прокаженным. Старожилы, новички, все забирали вещи и отступали, не встречаясь с ним взглядом.
Дольше всех колебался Леха. Марк видел борьбу на его лице — страх против… чего? Дружбы? Долга? Но страх победил… Леха медленно, избегая взгляда Марка, сложил свои вещи в рюкзак и перешел на другую сторону барака.
— Прости, — прошептал он, не оборачиваясь.
Марк ничего не ответил. Он просто смотрел. Лютый, удовлетворенно усмехнулся, развернулся и вышел из помещения. Его подельники последовали за ним, сложив собранные деньги в кожаную сумку. Дверь за ними закрылась.
Парень остался один в углу барака. Как отверженный. Как изгой. Народ разошелся по своим койкам, избегая его взгляда. Кто-то шептался. Кто-то качал головой. Избитый террант тихонько стонал на своей кровати, свернувшись клубком.
«Идиот», — читалось на их лицах. «Сам виноват».
Марк сел на свою койку, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Еще один удар. Еще одно предательство. Леха. Тот самый Леха, которому он помогал в поезде. Которого спас от террантов. Который клялся в дружбе. Испугался. И предал. Он не злился. Не обижался. Он просто… констатировал факт.
«Вот и решена моя дилемма. Я верну ему долг. Полностью. До копейки. И забуду. Забуду, что он существовал».
Марк давно перестал верить в мировую справедливость. Теперь же он разочаровался и в силе дружбы. Усмехнувшись пришедшей в голову мысли, он подумал:
«Единственными честными людьми оказались бандиты из столицы. Люди, находящиеся по другую сторону закона, блюли свой закон несмотря ни на что».
Встряхнувшись, он потянулся к своему рюкзаку и порылся в нем. Марк достал из него то, о чем не вспоминал весь месяц — серебряный медальон, состоящий из двух половинок, купленный у старьевщика в Химграде.
«Завтра они придут снова. И будет… плохо. Очень плохо. Мне нужно подготовиться».