«Посмотрим, что будет дальше», — подумал он, направляясь в барак.
Вечером в бараке случилось то, чего все ждали и боялись одновременно. Охранники вошли с кожаной сумкой для денег и каменными лицами. Марк сразу заметил разницу — не было привычных ухмылок и издевательских шуток про «профсоюзные сборы». Напряжение чувствовалось даже от них. Первые ряды рабочих, по привычке, потянулись за кошельками.
Внезапно из толпы шагнул вперед Леха. Он был бледен как полотно, его пальцы нервно дрожали, но голос прозвучал на удивление твердо:
— Я не буду!
— Что? — старший охранник медленно повернулся к нему.
Все замерли, удивленно уставившись на рыжего эфирника. Да, обычно он был душой компании, но лидером — никогда. Леха не отступил.
— Я сказал, что не буду платить, — повторил он, глядя поверх голов охранников, будто обращаясь ко всем в бараке. — Хватит. Мы заработали эти деньги своим трудом. Своим потом. Своей кровью.
Повисшую в бараке оглушительную тишину через секунду разорвал второй голос:
— И я!
— И я тоже! Хватит с нас!
— Деньги мои, и я их никому не отдам!
Волна протеста прокатилась по помещению, нарастая, как снежный ком. Люди, еще вчера сгорбленные и покорные, теперь выпрямлялись, сжимая свои заработанные кровью кредиты. В их глазах горело что-то новое — не ярость, а простое, упрямое достоинство.
Охранники ошалело озирались. Их было трое против двадцати. Старший, побагровев, шагнул вперед, вкладывая в слова всю накопленную злобу:
— Вы все… все пожалеете! — прошипел он, и в его голосе сквозь ярость пробивался страх перед грядущим гневом начальства. — Запомните мои слова! Каждый из вас пожалеет!
Но его уже не слушали. Толпа гудела, переговариваясь и радуясь. Это была их первая, пусть крошечная, но победа! Охранники, скрипя зубами и бросая ядовитые взгляды, ретировались, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в окнах. Барак взорвался радостными криками и смехом.
Марк не знал, что подобные сцены происходят и в других бараках по всему руднику. Работники один за одним отказывались от выплаты поборов. Где-то полностью, а где-то частично. Казалось, что вот-вот произойдет бунт или кровавое столкновение. Искра! Нужна была малейшая искра, чтобы все полыхнуло.
Но в этот самый момент, словно по мановению волшебной палочки, на руднике произошло событие, погасившее так и не начавшийся пожар. Распахнулись ворота и на главную улицу въехала разукрашенная повозка, запряженная парой могучих, мутировавших вьючных яков. За ней двигались еще несколько. Фургоны были выкрашены в яркие, кричащие цвета — красный, золотой, фиолетовый. На борту ведущей повозки аляповатыми буквами красовалась надпись: «Передвижной Цирк Удивительного Зрелища».
Забыв о только что одержанной победе и нависших угрозах, народ массово повалил на улицу. Объявление, сделанное самим начальником рудника Грязновым, и вовсе свело всех с ума: за хорошую работу и выполнение нормы добычи, послезавтра объявляется дополнительным выходным! Работников ждут два дня отдыха и представлений. Люди встретили эту новость восторженным ликованием. Казалось, сам воздух наполнился предвкушением праздника.
Стоя в стороне, Марк наблюдал за разгрузкой. Его взгляд, привыкший выхватывать детали, отмечал главное: это были не безобидные бродячие комедианты. Ловкость, с которой акробаты-терранты управлялись с массивными конструкциями шатров, и точный, филигранный контроль эфирника, зажигавшего магические фонари одним взмахом руки, говорили об их серьезной подготовке.
«Гильдия не скупится, — мелькнула у него мысль. — Видимо, проблемы с настроением здесь действительно серьезные.»
— Мститель! — подбежавший Леха, сияя, тронул его за локоть. — Завтра сходим на представление? Я уже все узнал! У них тут и звери есть, и фокусы, и даже провидица! Это же невероятно!
Марк медленно кивнул, глядя на возводящийся шатер с потертой вывеской «Провидица Вангария».
— Сходим, — коротко бросил он.
Завтрашний день обещал быть интересным.
Утро Марк начал не с завтрака, а с визита в административное здание. Он чувствовал себя странно легко, почти невесомо. В кармане лежала пачка кредитов — его заработок за месяц тяжелейшего труда. И сейчас он собирался избавиться от одного груза, висевшего на его шее.
Уже на подходе к приемной ему в голову пришла мысль, что у секретаря тоже может быть выходной. Постучавшись и толкнув дверь, он с облегчением увидел, что Вера, сидит за своим столом. На этот раз она ничего не писала. Женщина полировала пилочкой ногти на левой руке. Это действие настолько контрастировало с ее привычным деловым видом, что Марк на секунду опешил.