После очередного боя объявили перерыв. Внезапно Марк увидел знакомую, вертлявую фигурку в толпе. Крыс. Мелкий эфирник что-то жадно шептал на ухо администратору цирка, тому самому, что объявлял бои. Эфирник что-то передал, администратор кивнул и его взгляд скользнул по толпе, намертво зацепившись за Марка.
«Будет провокация», — безошибочно понял парень.
Представление продолжилось. Казалось, что цирковой боец очень сильно устал и теперь любая победа дается ему с невероятным трудом. Толпа гудела, обсуждая бои. Леха, восторженно размахивал руками:
— Видал⁈ Он уже еле стоит! Как ты думаешь, мне стоит попробовать?
— Не стоит, — сухо ответил Марк. — Проиграешь.
— Ты думаешь? — Леха нахмурился. — А ты бы смог победить?
— Да, — без тени сомнения ответил Марк.
— Как тех бандитов в поезде? — Леха изобразил несколько неуклюжих ударов. — Твои движения… они другие. Быстрые, как молния. Может попробуешь свои силы?
Марк ничего не ответил, но рука сама потянулась к рукояти ножа. « Проверить… Проверить свой „Поток“ против его навыков». Желание было острым, почти физическим. Но рисковать из-за азарта он не собирался.
Их разговор не ускользнул от зоркого уха администратора. Тот вновь скользнул оценивающим взглядом по Марку. И вдруг его лицо осветилось хищной улыбкой.
— Эй, народ! — громко крикнул администратор, обращаясь к толпе. — Слышу, у нас тут завелся свой местный герой! Тот, кто бандитов гоняет и людей против начальства бунтовать подбивает! — Он с усмешкой посмотрел на Марка. — Неужели наш скромный боец не удостоится чести померяться силой с настоящей легендой рудника?
— Да струсит он! — тут же подхватил Крыс. Его визгливый голосок резал уши. — На словах он горазд, а на деле, видать, боится! Людей подбивать — это одно, а вот выйти и доказать силу в бою — это совсем другое!
Сердце Марка забилось быстрее. Ловушка захлопнулась. Он сразу понял, что происходит. Крыс явно заплатил администратору и теперь его публично провоцировали. Отступить — значит навсегда потерять репутацию, которую он с таким трудом заработал. Значит дать Грязнову и его приспешникам повод считать его трусом.
— Ладно! — администратор сделал театральную паузу, широко разведя руками. — Вижу, наш герой скромничает! Тогда я подниму ставки! — наклонившись, он достал из сундука меч в темных ножнах и вытащил клинок. Металл был почти черным, с синеватым отливом.
— «Ночная Тень»! Клинок из материалов третьего круга — провозгласил администратор. — Прочный, острый, сбалансированный. Оценен в пятьсот тысяч кредитов! Выиграешь — меч твой! Но и ставка должна быть достойной — пятьдесят тысяч! Ну что, «Мститель»? — произнес он его прозвище с издевкой. — Готов доказать, что твое имя чего-то стоит?
Вся площадь затаила дыхание, уставившись на Марка. Он видел торжествующий взгляд Крыса. Видел собранную, готовую к бою стойку Громовержца, который уже не улыбался. Видел испуг в глазах Лехи.
«Хотят крови? Хотят сломать меня на глазах у всех? Что ж… не обессудьте».
— Леха, — тихо сказал Марк. — Дай мне сорок тысяч. Я верну.
— Мститель, может не надо? — Леха побледнел. — Я же пошутил про то, что ты смог бы. Это уже не похоже на развлечение. Это… это другое.
— Все будет нормально, — спокойно ответил Марк. — Просто доверься мне.
Добавив свои оставшиеся десять тысяч к деньгам рыжего, Марк двинулся к канатам. Толпа расступалась перед ним. На лицах людей читалось все — от восхищения до жалости.
— Я согласен, — громко, чтобы его было слышно на краю площади, сказал он, делая шаг вперед и перебрасывая ногу через канат.
Толпа взорвалась ликующим гулом. Марк вошел в огороженный круг, и мир сузился до него и противника. Но он успел заметить, как администратор показал быстрый, замысловатый жест своему бойцу. Громовержец кивнул. Теперь он смотрел на него иначе, чем на других участников. Не как на участника шоу, а как на добычу. На того, кого нужно сломать. В его глазах не было ни капли того веселья, что было раньше. Только холодная решимость.
Прозвучал гонг.
— Ну что, герой, покажем красивый бой! — весело, для толпы, произнес Громовержец. Но когда он тихо обратился, к Марку, его голос был наполнен только злорадством. — Кому-то ты сильно насолил, мужик. Без обид, но придется тебе пострадать. Серьезно пострадать.
Громовержец стелящейся походкой двинулся вперед и это было уже не шоу. Исчезли размашистые, красивые движения. Его атаки стали резкими, короткими, прицельными — колющие удары в суставы, низкие подсечки, хлесткие апперкоты, бьющие под ребра и в солнечное сплетение. Каждый удар был рассчитан не на зрелищность, а на то, чтобы сломать, вывести из строя, причинить максимальную боль.