— А ты планируешь туда попасть? — спросил Марк.
— Естественно! — Леха засмеялся. — Я буду великим покорителем аномалии, тем, кто раскроет все ее тайны. Мои близкие еще будут гордиться мной! А ты?
— Посмотрим, — уклончиво ответил Марк. — Сначала надо оценить обстановку.
Но внутри он уже знал ответ. Первый круг — это место не для него. Ему нужны ресурсы. Сила. Деньги. И всё это лежит глубже. Гораздо глубже.
В подобных разговорах прошел весь их путь до пункта назначения. Их действительно больше никто не беспокоил. Репутация отморозка работала на него.
Единственное интересное событие, на которое высыпался весь народ из поезда, произошло буквально перед самым подъездом. Марк с недоумением наблюдал, как, на технической станции, современный локомотив меняют на ПАРОВОЗ! Самый настоящий паровоз, из трубы которого валил черный густой дым. Удивление на его лице было столь явным, что задавать вопрос не потребовалось.
— Да ладно! — протянул Леха. — Ты и этого не знаешь? Мне казалось, что каждый житель планеты в курсе — энергия аномальной зоны убивает любую современную технику и электронику. Только в защищенных, экранированных зданиях гильдии или кланов ты сможешь встретить информационный терминал. Поэтому все расчеты здесь ведутся наличными. Если сумма большая, то оплатой могут быть кристаллы эфириума. На доске объявлений всегда вывешен актуальный курс конвертации.
И сейчас, проходя через площадь Химграда и любуясь архитектурой, Марк наблюдал подтверждение этим словам. Город был красив и величествен, но это был СРЕДНЕВЕКОВЫЙ город. Никакой неоновой рекламы, никаких аэроходов и коммуникаторов! Он будто перенесся на сотни лет назад. Шагая и обозревая окрестности, он ловил себя на одной-единственной мысли: «Как я переведу деньги в клинику через год???»
Лев Новгородов был раздражен, хотя это слово было слишком мягким для того состояния, что он испытывал. Глава клана Новгородовых был взбешен, и лишь железная воля, выкованная десятилетиями нахождения на вершине власти, позволяла ему сохранять видимость холодного спокойствия. Он размышлял…размышлял о том, чем прогневал Высшие силы? Почему черная полоса неудач преследует его вот уже полгода?
Новое дополнение к эдикту Императора нанесло сильный удар по боеспособности клана. Последствия не были катастрофическими — он начал менять политику по отношению к простолюдинам еще после первого указа, чувствуя, куда дует ветер. Но даже эта предусмотрительность не смогла уберечь от потерь. Несколько террантов и эфирников четвертого ранга покинули их, наплевав на контракт. А такие кадры восстановить не просто, могли потребоваться годы работы в этом направлении. Да и оставшиеся слуги начали поднимать голову, требуя повышения оплаты и улучшения условий.
«Времена меняются,» — мрачно подумал Лев, барабаня пальцами по столешнице из черного мрамора. «И не в лучшую сторону. Простолюдины забывают свое место».
Но сейчас его гнев был направлен не на политику Императора и не на вечную борьбу с другими Великими кланами. Сейчас его злила собственная беспомощность в деле, которое он окрестил «Дыра».
Готовясь заслушать доклад начальника службы безопасности и глядя на его обычно непроницаемое лицо, которое сегодня выражало нечто вроде усталого раздражения, глава не ожидал хороших новостей. Да и лежащая перед Тихоновым папка с документами, даже издалека выглядела слишком тонкой для нескольких дней интенсивного расследования.
— Итак, — произнес Лев, и его тихий голос заставил всех присутствующих выпрямиться. — Я слушаю. И надеюсь, что за пять дней ты добыл хоть что-то стоящее.
Тихонов открыл папку, хотя было очевидно, что доклад он знает наизусть.
— Господин Новгородов, ситуация… сложная, — начал он, тщательно подбирая слова. — Наблюдатель, которого мы поставили следить за аукционным домом «Волхов», по-прежнему не может дать внятных показаний. Его мозг был поврежден каким-то ментальным воздействием. Мы привлекли лучших целителей, но прогноз неутешителен — восстановление, если оно вообще возможно, займет месяцы.
Лев сжал челюсти так, что скулы заходили ходуном. Время. Они теряли драгоценное время.
— Из-за этого мы потеряли первые критически важные дни, — подтвердил его мысли Тихонов. — Когда стало ясно, что от наблюдателя толку не будет, я начал действовать по стандартному протоколу. Пришлось прибегнуть к… дорогостоящему методу.