Эфирный путь: Ранг 3 «Поток». Этап 1.
• Объем энергии: 1400%
•Контроль: 35%
Новые возможности: пассивный эфирный щит
Здесь его больше всего порадовал именно показатель контроля. Теперь он сможет не только изготавливать более сложные и эффективные артефакты, но и будет в состоянии применять различные мощные боевые плетения, коих в сокровищнице знаний Кайрона хранилось бесчисленное множество. Ну и конечно же — пассивный эфирный щит. Постоянная, не требующая концентрации защита, которая будет оберегать его всегда, даже во сне.
«Позже. Когда буду один, вдали от чужих глаз, я смогу практиковаться. Смогу освоить обе стороны своей силы».
От дальнейших размышлений его отвлек тихий, неуверенный голос, прозвучавший совсем рядом:
— Мститель? Ты…ты идешь на церемонию прощания?
— Что? Какая церемония? — только сейчас Марк осознал, что за своими экспериментами совсем не заметил, как пролетело время. Барак был пуст, и только один человек переминался перед ним с ноги на ногу.
— Погибшие вчера… — работник сглотнул, опустив глаза. — Всех приглашают к карьеру, проститься. Вера, секретарша… она велела всем прийти. Может, ты… захочешь что-то сказать о…
Он не договорил, окончательно смутившись, а только кивнул и, развернувшись, торопливо пошел к выходу.
Марк остался сидеть на койке, глядя ему вслед. Он совсем не думал об этом моменте. Когда на караван напали в Туманном лесу, не было никаких церемоний — тела просто раздели и бросили. Сейчас у него появилась возможность увидеть и понять, как жестокий мир аномальной зоны хоронит своих мертвецов. Встряхнувшись, он встал и направился к месту прощания.
Чем ближе он подходил, тем больше людей видел. Казалось, что сейчас здесь собрался весь рудник — работники, охранники — люди стояли плотной толпой вперемешку, не делясь по статусам. Их лица были задумчивы, глаза опущены. Никто не разговаривал.
Марк только успел задуматься о том, как же ему протиснуться вперед, как произошло нечто, чего он не ожидал. Его узнавали и пропускали… Люди расступались. Молча. Просто отходили в сторону, очищая путь, и провожая его взглядами, в которых читалась странная смесь сочувствия, уважения и страха. Пройдя через этот живой, безмолвный коридор, он вышел к краю карьера. Открывшаяся перед ним картина, заставила внутренне сжаться, хотя лицо он сохранил бесстрастным.
На утоптанной площадке, перед самым обрывом, в ряд лежали тела. Тринадцать длинных, бесформенных свёртков в грубом, отбеленном холсте. Тринадцать. Леха был лишь одним из них. Смерть здесь была не трагедией, а статистикой. Люди стояли полукругом, на почтительном расстоянии. Сотни глаз смотрели на эти свёртки и думали. Думали о том, что могли оказаться на их месте. Думали о выборе, который они совершили.
И тогда вперёд вышла она. Вера. Сейчас она снова была похожа на ту самую секретаршу — безупречно одетая в строгую тёмную блузу и юбку, волосы убраны в тугой пучок. Но было в ней и нечто новое, то, что она раньше тщательно скрывала — сила. Не демонстративная, не агрессивная. Это было плотное, незримое поле уверенности и власти, словно от неё расходились круги по воде, заставляя воздух вокруг вибрировать на грани восприятия.
Она медленно окинула взглядом собравшихся. Казалось, что женщина смотрит в глаза каждому, заглядывая прямо в душу. Она заговорила, и её голос, тихий и ровный, донёсся до самого дальнего края без малейшего усилия.
— Братья по Гильдии, — начала она, и в её обращении не было ни пафоса, ни фальши. Была лишь холодная, стальная правда. — Вчера мы подверглись нападению. Подлому, расчётливому нападению на тех, кто выполнял свой долг. Оно унесло жизни тринадцати наших товарищей. Тринадцати человек, которые приехали сюда за силой, за деньгами, за будущим.
Сделав небольшую паузу, она дала время осознать прозвучавшие слова.
— Потери могли быть неизмеримо больше, — продолжила Вера, и её голос приобрёл едва уловимые жёсткие нотки, — если бы не самоотверженность и бдительность некоторых из присутствующих здесь. Они первыми подняли тревогу. Приняли бой, чтобы дать другим время укрыться. Их мужество спасло десятки жизней.
Марк стоял неподвижно, глядя куда-то поверх её головы, в серое небо. Слова били прямо в цель, в ту самую свежую рану. «Спасли десятки жизней». Да. А свою — не спасли. В его душе что-то болезненно дрогнуло, но он тут же заковал это чувство в броню холодной логики. Эмоции сейчас были непозволительной роскошью. Факт: Леха погиб как герой. Факт: это ничего не меняло. Он был мёртв.