— Вы все прекрасно знали, куда ехали, — голос Веры снова стал бесстрастным, как отчёт. — Все понимали, с какими опасностями можете столкнуться. Аномальная зона не прощает слабости или беспечности. Гильдия обеспечивает шанс, а не гарантию. Вчерашний день — суровая тому иллюстрация.
Обведя взглядом ряд белых свёртков, секретарь продолжила:
— Гильдия начнёт своё расследование. Личности нападавших будут установлены. За каждую жизнь будет потребована цена. Это я вам гарантирую.
Обещание прозвучало не как утешение, а как констатация будущей работы, ещё одного пункта в списке дел. Марк мысленно отметил: она сказала «будет потребована цена», а не «они будут наказаны». Для него разница была принципиальной.
— А теперь, — Вера сделала шаг в сторону, обращаясь напрямую к лежащим телам. Её голос смягчился на полтона, но в нём по-прежнему не было ни капли сентиментальности. — Прощайте, братья. Ваш путь завершён. Ваша доля тягот — окончена.
Она не стала говорить о светлой памяти или вечном покое. Просто подняла руку. Плавно, без суеты.
И тут включился аналитический ум Марка, отточенный годами программирования и знанием тысяч артефактных схем. Он наблюдал не просто за магией, а за высшим пилотажем.
Вера не делала резких жестов. Её пальцы лишь слегка пошевелились, выписывая в воздухе невидимые, невероятно сложные символы. Это была филигранная работа по тончайшему управлению пирокинетической энергией на грани четвертого ранга, с контролем, близким к максимальному для этого уровня.
Над рядом тел воздух заколебался, словно в сильнейшую жару. Потом он начал с ветиться — не ослепительным пламенем, а ровным, золотисто-багровым сиянием, исходящим из самой пустоты. Тепла не было. Никакого. Люди, стоявшие в первых рядах, даже не моргнули. Но они видели, как белый холст над телами начал… растворяться. Не гореть, не тлеть — именно растворяться, превращаясь в тончайший пепел, который тут же уносился невидимым потоком энергии. Под ним на мгновение мелькали силуэты, черты лиц — и они тоже начинали рассыпаться, как песчаные замки под невидимым дуновением. Плоть, кости, одежда — всё обращалось в однородный, мелкий, стерильный пепел без дыма, без запаха гари, без каких-либо ужасающих деталей.
Весь процесс занял не больше десяти секунд. Тринадцать тел исчезли. На земле остались лишь тринадцать чуть более тёмных, слегка спекшихся пятен правильной прямоугольной формы. Чисто, быстро, эффективно. И от этого — бесконечно жутко.
Вера опустила руку. Сияние угасло. В воздухе не осталось ничего, даже лёгкой дымки.
— Время до обеда объявляю временем траура, — сказала она тем же ровным, деловым тоном. — После — все приступают к работе в обычном режиме. План по добыче не отменяется. Нормы выработки — прежние.
Повернувшись и, не оглядываясь, она пошла прочь, в сторону администрации, каблуки гулко стучали по утрамбованной земле. Её дело здесь было закончено.
В толпе на секунду воцарилась полная, гробовая тишина. Потом кто-то тяжело вздохнул. Кто-то украдкой потер глаза. Люди начали медленно, молча расходиться. Уже через минуту на краю карьера почти никого не осталось.
Марк стоял на месте, глядя на эти аккуратные, темные прямоугольники. Его не обманула холодная торжественность момента. За ней он видел голую, неприкрытую суть. Всем было плевать. Гильдии — на погибших, ей нужны были добыча и сохранение дисциплины. Остальным работникам — на его личное горе, у каждого была своя шкура, свои долги, своя борьба за выживание.
В этом мире скорбели быстро. Потому что тратить на скорбь больше времени и сил было непозволительной роскошью. Главным были эфириум, кредиты, сила. Имея силу, как Вера, ты мог диктовать свои правила. Мог решать, кто будет жить, а кто станет очередным тёмным пятном на земле.
В его груди, рядом с холодной пустотой, разгоралось новое чувство. Не ярость. Не отчаяние. Решимость. Кристально чистая, ледяная, неумолимая. Он собирался получить эту силу. Не когда-нибудь. А очень скоро. И тогда правила будет диктовать уже он.
Марк направился к административному зданию. Пора было закрывать одну главу своей жизни и открывать другую.
Вера уже сидела за своим столом, невозмутимо работая с папкой документов. Казалось, вчерашняя схватка, копоть на её лице и кровь на руках были иллюзией. Сейчас она вновь была воплощением гильдейской бюрократии: безупречной, холодной и неприступной. Увидев парня на пороге, она отложила документы и жестом пригласила его пройти.
— Мститель. Хорошо, что вы пришли. Я как раз собиралась вас позвать, — её голос был ровным, профессионально-вежливым. — Вчера между нами возникло… напряжение. Я хочу прояснить. Я действительно не могла помочь вашему другу. Никакой эликсир не справился бы с такой раной. Я не хочу, чтобы между нами оставалось недоверие. Вы заслужили уважение на этом руднике, и мне важно, чтобы наши отношения были конструктивными.