Быстрый, едва заметный жест рукой и земля, под передними ногами оставшихся кабанов вздыбилась, выбросив частокол острых каменных пик. Камень против камня… не самая лучшая тактика, но Марк сделал это не для убийства, а чтобы прервать ритм. Животные взвыли, отпрянув. На мгновение они замерли перед преградой.
«Воздушный серп» — страшное по своей эффективности третьеранговое заклинание магии воздуха. Марк раскопал его в анналах памяти Кайрона. Древний считал его лучшим по соотношению затраты-результат. Во время отработки, заклинание легко резало камень, дерево, любую встречающуюся преграду. Не подвело оно и сейчас… Невидимый, тончайший диск воздуха играючи вскрыл защиту на шее правого кабана. Марк идеально рассчитал место нанесения удара. Струя крови из вскрытой артерии, подгоняемая мощными ударами мутировавшего сердца, выстрелила точно в сторону оставшихся противников, ослепляя их.
«Шесть. Пришло время экспериментов…».
В очередной раз он вытянул левую руку в сторону оставшихся животных. Эфирный резерв остался нетронут… На запястье блеснул браслет — простое, нарочито грубо выполненное украшение из белого золота и трех средних сапфиров. Мгновенный мысленный посыл, левый камень едва заметно мигнул, и от парня разошлась волна лютого холода, накрывая ослепленных зверей. Температура упала мгновенно… Трава под ногами покрылась инеем. Воздух задрожал от холода. Раздался скрип замерзающей плоти, крови, камня. Движения животных стали тягучими, медленными, неуклюжими, будто они погрузились в смолу. Новая команда, блеск среднего камня и две тонкие, хрупкие на вид сосульки, насквозь пробивают череп противников, легко проходя через крепчайшую лобную кость.
Будто дожидаясь гибели своих последних слуг, вожак шагнул вперёд. Земля задрожала под его весом. Из пасти вырвался столб пламени — не направленный, просто выброс ярости. Деревья вокруг вспыхнули. Трава обуглилась. Исполин ринулся вперёд. Не быстро, но неумолимо, как лавина.
Марк ждал… Двадцать метров… десять… пять…
Внезапно вожак остановился. Сделав могучий вдох, он еще больше увеличился в размерах — из разошедшихся трещин местами закапала огненная кровь. А затем, вытянув в сторону Марка измененную морду, он выдохнул… Не воздух, а плотную, наполненную энергией струю огня!
«Сейчас!».
На поясе парня блеснула изумрудными глазами оскалившаяся морда волка, а после его поглотило всепожирающее пламя! На том месте, где он находился, разверзлось инферно… Казалось, что в этот самый момент, в далеком северном уголке великой страны открылся филиал ада. От жара горело и плавилось все: трава, земля, камни. Огненная вакханалия продолжалась почти минуту. А затем… пламя опало…
Марк мог поклясться, что в этот миг, он увидел в глазах вожака не удивление, а какую-то детскую обиду, сменившуюся немым вопросом — КАК??? Как этот двуногий враг уцелел? Как он может безнаказанно стоять в продолжавшем кипеть камне?
Ответ был! Он проявлялся в едва заметном дрожащем мареве, отгораживающим Марка от воздействия запредельных температур — Щит возмездия работал! Он выдержал ультимативную атаку могучего Альфы, сравнимую с мощным заклинанием четвертого ранга!
«Накопители пустеют на 15% быстрее запланированного. Чистота камней не идеальна. Пора заканчивать эксперимент».
Марк выбросил руку вперёд, активируя последний камень браслета на полную мощь. Сфокусированный луч холода ударил в удивленную морду вожака. Лёд мгновенно проморозил голову и пополз дальше по шкуре. Но Марк не опускал руку. Он ждал. Чувствуя, как стремительно пустеет камень браслета, он продолжал наблюдать за расходящимся ледяным покровом. Секунда. Две. Три. Только когда ледяная корка полностью покрыла шею, он прервал работу артефакта.
Ноги вожака подкосились, будто он специально ждал окончания своей казни. Туша завалилась вперед, сотрясая поляну последним, посмертным ударом. От соприкосновения с землей, вся морда и шея рассыпалась на сотни ледяных осколков.
Тишина.
Марк медленно выдохнул. Он был жив. И он победил. Рисковали ли он — да, несомненно! Но без риска не было главного — роста силы и развития! Он осмотрел поляну. Девять мёртвых туш. Запах крови, гари, озона. Обугленная трава переходила в промороженную землю. Разбитые деревья. Сюрреалистическая картина для столицы, но абсолютно привычная для последних месяцев его жизни.