Но уже не сегодня… Сегодня — взгляд упал на лежащие мертвые туши — необходимо закончить работу. Скинув со спины небольшой рюкзак и достав зачарованные пакеты для переноски ценных ингредиентов, он приступил к разделке. Привычными, отработанными движениями он выбивал кабаньи зубы — для отчёта в Гильдии — и вырезал печень — для сборщиков. Монотонный труд, не мешающий течению мыслей.
«С этого похода, сдав ингредиенты с обычных кабанов, я заработаю больше сотни тысяч и репутационные баллы гильдии».
Но вожак… вожак был отдельной историей.
«Ничего с него в Гильдию не пойдёт. Всё — на серый рынок. Там заплатят меньше, но не задавая неудобных вопросов. А еще я очень надеюсь, что там мне наконец дадут ответ на волнующий меня вопрос».
Прекратив разделку, Марк обернулся на запад… Все чаще его взгляд устремлялся в ту сторону. В сторону, где находился его единственный родной человек. Человек, о судьбе которого он ничего не знает вот уже больше полугода. Его губы, едва слышно прошептали:
— Лиза, сестренка. Я так скучаю за тобой. Как ты там моя родная? Прошло уже семь месяцев с момента оплаты клиники, а я так и не решил вопрос с новой оплатой. Но не переживай, я решу. Решу во чтобы то ни стало!
В этом шепоте было всё: и клятва, и тоска, и непоколебимая, выкованная в боли решимость идти дальше.
Закончив разделку вожака, Марк выпрямился, вытирая руки о траву. Усталость навалилась разом — тяжёлая, всепоглощающая. Ему хотелось просто лечь и не вставать. Но сначала — дорога обратно.
Нельзя было с уверенностью сказать, была ли это ментальная связь брата и сестры, общая воля их душ или просто каприз Вселенной — но в тот самый миг, когда Марк Светлов, стоя в третьем круге, вглядывался в горизонт и шептал новую клятву, в столице происходили изменения, породившие в дальнейшем бурю.
Отделение тяжёлых пациентов в клинике «Светлый путь» славилось своей безупречной, почти гробовой тишиной. Здесь, под мягким светом и неусыпным вниманием вышколенного персонала, доживали свои дни те, кого не смогли спасти ни современная медицина, ни высшая магия. Их было немного — мозг и старение оставались последними крепостями, неподвластными человеческому гению.
Поэтому каждый звук, нарушающий заведённый порядок, был здесь нетривиальным событием. А когда пронзительный, вибрирующий вой разорвал тишину в особенной палате — той самой, где тревога уже бушевала больше полугода назад — реакция была молниеносной.
Дежурный врач Арсений Ковалёв и две медсестры ворвались в помещение как раз в тот момент, когда громкий писк аппарата жизнеобеспечения стих, сменившись привычным монотонным гулом.
Первый беглый взгляд — ничего криминального. Всё на своих местах: окно закрыто, стерильные белые стены, мерцающие мониторы, неподвижная фигура под легким одеялом.
Но уже второй, профессиональный взгляд опытного врача зафиксировал аномалии: грудная клетка пациентки поднималась и опускалась чуть ритмичнее, глубже, а на бледных, почти фарфоровых щеках лежал слабый, но не вызывающий сомнений румянец.
— Давление, пульс, сатурация — сейчас же! — голос Ковалёва был спокоен, но в нём чувствовалась стальная пружина. — Проверьте все контуры питания и катетеры. Осмотрите датчики.
Медсестры засуетились. Ирина молча взяла руку Елизаветы, её пальцы нащупали пульс. Он был… более уверенным. Еще не пульс здорового человека, но уже и не то слабое биение, которое она помнила с прошлого осмотра.
— Все показатели… в норме, доктор, — проговорила Ольга, отрывая взгляд от монитора. — Даже… даже чуть лучше стандартных для пациентки.
— Что? — Ковалёв нахмурился и сам подошёл к аппаратуре. Цифры не лгали. Все показатели были… более упорядоченными, правильными. — Ничего не понимаю. Сбой аппаратуры? Но у нас не бывает сбоев!
Он стоял, вглядываясь в лицо девушки. Позже он не сможет объяснить, что именно подтолкнуло его — интуиция, профессиональное чутьё или смутная догадка… Но решение созрело мгновенно.
— Ольга, срочно переносной сканер измерения дара в палату.
Медсестра, удивлённо подняв брови, молча кивнула и вышла. Тишина в палате стала тягучей, звенящей. Ирина не сводила глаз с Елизаветы, её рука непроизвольно сжала коммуникатор в кармане халата.
Через несколько минут Ольга вернулась, катя перед собой аккуратный серебристый агрегат на резиновых, бесшумных колёсах. Подкатив его вплотную к кровати, она аккуратно положила ладонь пациентки на матовую пластину считывателя. Аппарат мягко загудел, по сенсору пробежала голубая световая волна.