Пока отец говорил, Дэн аккуратно освободил Лору, шепча ей:
— Всё будет хорошо, Лор. Мы здесь. Всё закончилось.
Она дрожала, но цепко держалась за брата, глаза были затуманены, но уже пробивалась искра узнавания.
— Дэн… — шепотом, почти без сил.
Алекс помог им встать, осторожно поддерживая Лору за плечо.
— Пойдём, — голос его был хриплым и напряжённым, — всё будет хорошо.
Они осторожно вывели её из комнаты, Дэн говорил с ней тихо, стараясь вернуть ей спокойствие.
Алекс спустился вниз, биту всё ещё крепко сжимая в руках. Его волосы были растрёпаны, одежда помята, глаза пылали адреналином. Вокруг всё стихло, музыка и смех исчезли, толпа затихла, словно боясь сделать шаг.
— Чья эта бита? — голос Алекса разрезал воздух, в нём звучала сдерживаемая ярость.
Наконец, из толпы вышел молодой парень, напряжённо улыбаясь:
— Моя…
Алекс кивнул, протянул биту рукояткой вперёд.
— Спасибо, — спокойно сказал он.
Парень принял биту с осторожностью, будто боялся сделать лишний шаг.
Алекс прошёл мимо молчащих наблюдателей и тяжело опустился на стул у ближайшего стола. Его плечи опустились, рука потянулась к лицу, пальцы стиснули виски — попытка сдержать бурю мыслей.
К нему подошли друзья, переглядываясь с тревогой.
— Ты в порядке? — тихо спросил один.
Алекс медленно выдохнул, прижал ладонь ко лбу, закрыв глаза.
— Чёрт… — выдавил он, — полный пиздец.
Внезапная тишина вокруг казалась ещё глубже. Его взгляд был пуст, словно он ещё слышал в голове тот безумный стук сердца, который казался эхом катастрофы. Мысли неслись волнами — усталость, гнев, страх за Лору и за всё, что могло случиться.
Друзья сели рядом, боясь нарушить этот момент. Каждый понимал — эта ночь оставит неизгладимый след.
Сирены пронзили ночь, и через несколько минут на месте происшествия остановился патруль. Из машины вышли двое офицеров в форме, один из которых сразу же направился к Алексу. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась гордость и уважение.
— Молодец, парень, — сказал офицер, кладя руку на плечо Алекса. — Ты был хорошим копом сегодня. Ты сделал то, что должны были сделать мы. Не каждый решится так встать на защиту.
Алекс кивнул, не отводя взгляда от Колина, который лежал неподвижно на полу, но с его губ сорвался презрительный смешок.
Внезапно из ниоткуда Колин резко выхватил пистолет. Его глаза сверкнули безумием и отчаянием. Он поднял руку и направил оружие прямо на Алекса.
— Ты ещё не понял, кто здесь главный! — прокричал он с ужасающей решимостью.
В мгновение ока отец Алекса, сержант Грейвс, бросился вперёд и бросился на Колина, пытаясь закрыть сына своим телом.
Выстрел. Резкий, громкий — и пуля пронзила спину Грейвса.
— Папа! — Алекс заорал, кровь хлынула на пол, и сердце будто остановилось.
Он кинулся к отцу, схватил его за плечи, пытаясь удержать его от падения, но тот тяжело упал на пол. В глазах Алекса рвалась на части душа — ярость и ужас взорвались одновременно.
Без раздумий Алекс взвыл от боли и ярости, бросился на Колина, словно зверь. Он схватил его, повалил на пол и начал избивать. Каждый удар — взрыв гнева, безжалостный и бесконтрольный. Кровь забрызгала лицо Колина, его крики быстро превратились в хрипы, а лицо стало почти неузнаваемым под потоком крови.
— Хватит! — кричали друзья и офицеры, пытаясь отогнать Алекса.
Только тогда он отпустил Колина, тяжело дыша, дрожа от выброса адреналина и боли. В глазах горела неукротимая смесь ярости и отчаяния.
Колин лежал, едва живой, а Алекс, не отпуская взгляд с отца, судорожно пытался остановить кровь, не давая себе упасть в бездну безысходности.
Сержанта Грейвса аккуратно, но торопливо положили на носилки, лица медиков были напряжены, руки дрожали — время играло против него. Алекс не отходил ни на шаг, держал руку отца, не отпуская, шептал что-то неразборчивое, будто молитву.
— Держись, папа, — его голос дрожал, — ты должен выжить... пожалуйста, не уходи...
Медики прочно закрепили ремни, и носилки понесли к машине скорой помощи. Алекс с отчаянием в глазах смотрел вслед, не отпуская руку, которая медленно становилась всё холоднее.
Полицейские, окружив Колина и остальных, начали оформлять задержание. Один из офицеров, смотря прямо в глаза преступникам, сдержанно, но с твердостью произнёс:
— Если офицер Грейвс умрёт — вы пожалеете об этом всю свою жизнь. Перед законом вы ответите не только за попытку изнасилования и хранение запрещённых веществ, но и за убийство офицера при исполнении.
Водители засуетились, заковывали подозреваемых в наручники, швыряли в полицейские машины. Колин, окровавленный и израненный, молчал, но в его глазах сверкало что-то злое, мстительное.