— Лора…?
Велосити исчезает. Как фантом. Как вирус.
И в этот момент Алекс понял:
Этот город — не живой. Это организм. Больной, с гниющими сосудами, где герои — лишь воспалённые клетки.
Ни Лига. Ни система. Ни бог.
Никто не спасёт.
И всё началось с этого.
Личное досье — объект: Велосити
Полное имя: Джейкоб «Джейк» Рэндалл
Статус: Полноправный член Лиги "Adeptus Iustitia" (лат.: "Adepts of Justice")
Возраст: 29
Высота: 1,98 м
Вес: 95 кг
Физические характеристики и способности:
1. Скорость: Максимальная — 120 км/ч (средний пробег человека составляет 15 км/ч).
2. Ускорение: максимум за 1,2 секунды.
3. Сила: увеличена, но в основном из-за инерциальных импульсов во время движения. Нормальный уровень прочности немного выше среднего, около 70 кг жима лежа.
4. Выносливость: высокая в течение коротких периодов времени, ограничена из-за перегрева тела.
5. Рефлексы: усиленные, время реакции — около 10 мс.
Особенности способности и ее последствия:
1. Джейк Рэндалл имеет уникальную метаболическую реакцию, что позволяет ему развивать скорости значительно выше человеческой нормы. Однако из-за экстремальной кинетической энергии, выделяемой во время движения, тело подвергается сильным тепловым воздействиям, которые могут привести к необратимому повреждению тканей.
2. Для контроля температуры и предотвращения перегрева костюм Velocity оснащен встроенной системой охлаждения:
2.1. Водяное охлаждение с циркуляцией жидкого азота (прототип).
2.2. Терморегулирующие нанопокрытия на коже.
2.3. Активные вентиляторы и теплообменники, встроенные в костюм.
3. Несмотря на эти меры, система охлаждения эффективно работает только в течение первых 3-4 минут максимальной нагрузки. При длительной активности отмечается быстрое повышение температуры тела, сопровождающееся болезненными волдырями и частичной деградацией тканей, что ограничивает продолжительность использования энергии.
Примечания:
1. Современные технологии охлаждения считаются экспериментальными и требуют дальнейшего развития, чтобы избежать критического повреждения организма при длительном использовании способностей.
2. Отсутствие информации о прошлом создает трудности в психологическом анализе и контроле над объектом.
Том 1: Маски героев | Глава 1
Летний свет неба — уже не солнце, но бледная проекция над куполом атмосферного экрана — клонится к спальному сектору B3, окрашивая стеклобетон улиц в медные, тусклые оттенки. Горизонт словно иссечён башнями энерговышек, а по жёлобам между панельными зданиями лениво бегут огоньки наземного транспорта. Пахнет не пылью и цветами, как в былом мире, а ионом, синтетической гарью и чем-то, что местные называют «городским воздухом» — лёгкой смесью расплавленного пластика, старого масла и чего-то сладковатого, неуловимого.
На одном из тротуаров, широком, испещрённом прожилками старого асфальта и светодиодными линиями для навигации, шагала небольшая группа детей — школьники из комплекса 17-М. Их звуки нарушали серый ритм района — живой смех, крики, звон удара старого, стёртого мяча по корпусу уличного очистителя. Один из них, девятилетний Алекс Грейвс, шёл чуть сзади. Он был ниже остальных, с чёрными, небрежно подстриженными волосами, в поношенной термофутболке с логотипом какого-то забытого бренда и обтёртых шортах, застёгнутых скрепкой вместо пуговицы.
— Ты в парк завтра придёшь? — спросил его приятель Томи, худощавый, с пыльным светлым чёлком и вечной заплаткой на рюкзаке. Он крутил мяч в руках, будто тот был не игрушкой, а драгоценностью.
— Наверное, — пожал плечами Алекс, неуверенно улыбаясь. — Мама говорила, что у нас будут гости. Я ещё не знаю.
— Ладно, но не пропадай, — сказал Томи, подмигнув. Говорил он как взрослый, но всё в нём выдавало ребёнка — неумелый юмор, попытка казаться уверенным, как отец.
— А ты не забудь — старая площадка, ровно в семь, — бросил Алекс, улыбаясь чуть шире.
Они толкнули друг друга напоследок — этот странный язык дружбы, где не нужны слова, — и разошлись. Алекс свернул к одному из подъездов, к длинной секции жилого блока, где стены были разрисованы старыми тэгами и частично покрыты ржавчиной от потёков систем охлаждения. По трещинам в бетоне пробивались синтетические мхи и редкие цветы, посаженные когда-то энтузиастами: они были пластиковой разновидностью флоры, нуждающейся лишь в фотонной лампе.
Дом встретил его ровной температурой, лёгким гудением систем фильтрации и едва ощутимым ароматом тушёного протеин-соуса. Внутри — не стекло и сталь, а тёплый, не по эпохе уют. Панели, затянутые тканью, старые деревянные элементы интерьера, — всё, что было в доме, несо свершённым прикосновением матери: ручным, тёплым, упрямым в борьбе с холодом мира.