И вот — конец весны.
Они сидели вдвоём в парке на скамейке. Над головой — синее небо, украшенное облаками, которые Лора любовно разглядывала.
— Смотри, вот это будто кот с крыльями, — засмеялась она. — А то похоже на бутерброд.
— У тебя, конечно, фантазия как у Дэна, когда он простудится, — усмехнулся Алекс.
— Тебе просто завидно, что я вижу больше, чем ты, — фыркнула она.
Пауза. Тепло. Тишина.
— Скоро выпускной, — сказала она, — и ты уже решил, да?
— Да, — кивнул он. — Поступаю в полицейскую академию. Хочу продолжить дело отца.
Она кивнула, долго молчала, потом добавила:
— А я… хочу в художественную школу. Может, в Нью-Йорк, если получится.
Наступила тишина. Ветер трепал их волосы. Алекс смотрел на неё сбоку, сердце билось всё громче.
— Лора, — сказал он наконец, чуть дрогнув. — Я… последнее время, я не знаю… Я всё чувствую как-то иначе. Странно. Всё как-то по-другому.
— По-другому как?
Он вздохнул, посмотрел прямо в её глаза.
— Будто без тебя… всё пусто. Будто ты — это то, чего мне всё время не хватало. И когда тебя нет рядом, внутри всё… тянет. И я не знаю, что это, Лор… но мне кажется, это что-то важное.
Она смотрела на него, не отрываясь, глаза её наполнялись чем-то знакомым — тёплым, тихим, хрупким.
И на мгновение, в этой паузе, между шумом деревьев и дыханием весны, всё остальное перестало существовать.
Выпускной был тихим, почти скромным.
Без пафоса, без фейерверков. Но с настоящими улыбками. Алекс стоял в черной рубашке с тёмно-синей лентой выпускника, рядом — Лора, в лёгком светлом платье, с венком из полевых цветов в волосах, который сама сплела. Она засмеялась, когда он попытался поправить её венок, но только сбил его набок.
— Ты и цветы — несовместимы, Алекс, — поддразнила она.
— А ты — слишком красивая, чтобы об этом забыть, — ответил он просто, глядя ей в глаза.
И на миг весь зал, все учителя, шум и музыка — исчезли. Были только они двое.
Дни прощаний пришли быстро.
В один из них — вокзал, раннее утро. На перроне — чемоданы, провожающие и тревожная тишина.
Алекс уезжал на учёбу в полицейскую академию.
Лора — в Нью-Йорк, в художественную школу.
Они сидели в поезде напротив друг друга, плечи почти касались. Сквозь окно проносился пейзаж — деревни, поля, городские окраины.
Лора взяла его за руку, пальцы переплелись.
— Ты не один, Алекс… — повторила она, глядя на него. — Что бы ни случилось. Даже если не рядом — я где-то в тебе.
Он не смог ответить словами — только кивнул, сжав её руку чуть крепче.
Эта фраза стала петлёй.
Циклом.
Будто обет, который преследовал и согревал в самые холодные моменты.
НАСТОЯЩЕЕ.
Ночь.
Хаос.
Сирены рвут тишину в клочья.
Мигающий свет синих и красных проблесков освещает улицу.
Алекс сидит на коленях. Его форма изорвана, руки в крови.
На его руках — то, что осталось от Лоры.
Её тело… если это ещё можно так назвать…
Сломано, вывернуто.
Одежда разорвана. Кишки выпали из вспоротого живота, обнажая внутренности.
Череп треснул, лицо в крови — едва можно узнать. Глаз больше нет. Кости, как обломки фарфора, торчат из ноги.
Velocity прошёл сквозь неё, словно через бумагу.
Алекс дрожит. Пальцы цепляются за то, что осталось от её руки.
Её пальцы… уже холодные. Неживые. Без ответа.
— Ты не один, Алекс…
Звук её голоса в голове — яркий, живой. Будто вот она, сидит перед ним в поезде.
Улыбается. Говорит это снова и снова.
— Ты не один… ты не один…
— ЗАТКНИСЬ! — вырывается из него.
Он орёт — в небо, в ночь, в пустоту.
— Ты солгала… ты… ты же сказала, что я не один!..
Полицейские пытаются подойти — он рычит, как зверь. Глаза в бешенстве. Он прижимает останки Лоры к себе, раскачивается взад-вперёд, как безумец.
— Я не один… Я не один… — бормочет он, захлёбываясь слезами и кровью на губах.
Фразы Лоры, вырезанные в его памяти, звучат эхом сквозь боль, сквозь кровь, сквозь смерть.
"Ты не один, Алекс…"
Но сейчас он никогда не был так одинок…
Том 1: Маска героев | Глава 2
УЛИЦА. НОЧЬ.
Красный и синий свет мигалками заливает улицу, делая кровавые пятна пульсирующими. Скорая. Полиция. Лента. Люди держатся поодаль. Кто-то снимает на телефон, кто-то рыдает, кто-то просто курит.
Алекс стоит как в параличе. Он весь в крови. Она уже засохла местами, в трещинах кожи. На руке — её ладонь. Всё ещё. Он не может отпустить.
Вокруг — запах горячей меди, жира, рвоты и расплавленного асфальта, на котором впиталась её плоть.