В этом состоянии Светоносец проявил невероятную мощь, остановив цунами и спасая тысячи жизней. После миссии он никогда не возвращался к такому уровню силы, и никто не знает, почему.
КВАРТИРА АЛЕКСА. УТРО.
Алекс сидит в тишине, телевизор давно выключен, комната снова погружена в полумрак. Его взгляд опускается на полицейскую фуражку, лежащую рядом на комоде. Он тянется к ней, берёт её в руки — аккуратно, почти благоговейно, как будто боится потревожить что-то святое.
Он долго смотрит на неё, пальцами проводит по жёсткому козырьку, по блестящей эмблеме. И в голове вспыхивает образ — её смех.
ВОСПОМИНАНИЕ.
КОМНАТА, ПРОНИКНУТАЯ ТЕПЛЫМ СВЕТОМ.
Лора стоит в дверях спальни, склонив голову набок, наблюдая за Алексом, который только что вернулся домой. Он ещё в форме — рубашка натянута на плечи, ремень чуть ослаблен, фуражка в руке.
— Ты когда-нибудь замечал, насколько ты чертовски сексуален в этом? — говорит она, глаза её прищуриваются разглядывая его, сама того не замечая она прикусывает губу и тихонько мычит.
Алекс ухмыляется и отводит взгляд, стесняясь.
— Да ладно, я просто в форме. Я в ней потею и заполняю отчёты.
— Ты — в ней герой. Ну или… почти. — Она медленно подходит, вытягивая руку к фуражке. — Можно?
— Осторожно, это официальная собственность Нью-Йоркской полиции.
— А я - неофициально прекрасная.
Она забирает фуражку из его рук, резко толкает его на кровать, смеясь, и садится сверху, как королева, опираясь руками на его грудь. На ней мягкий светлый свитер, волосы чуть растрепанны. Фуражка теперь на её голове — она сидит немного криво, и это только добавляет очарования.
— Сержант Лора, к вашим услугам. — она делает строгое лицо, но не выдерживает — и снова смеётся. Звонко, тепло, искренне.
Алекс улыбается — широко, от души. Он проводит рукой по её талии, потом тянется к лицу, обводит пальцем контур губ.
— Я бы хотел, чтобы ты осталась у меня… навсегда.
— Глупый. Я уже осталась.
Она наклоняется и целует его. Глубоко, мягко, с тем особым трепетом, когда время будто перестаёт идти. Всё за окном исчезает. Есть только этот момент.
НАСТОЯЩЕЕ.
Алекс всё ещё держит фуражку в руках. Он не плачет. В глазах — сухая боль, загустевшая, как ртуть. Он прижимает фуражку к груди, опускает голову.
— Прости, Лора… Я не смог. Я не уберёг… Как не уберег отца… И… Маму…
Тишина отвечает эхом.
КВАРТИРА АЛЕКСА. НОЧЬ.
Тишина.
Даже холодильник больше не гудит — как будто техника тоже знает: здесь никто не живёт.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ.
Алекс не двигается.
Сначала — секунда, две… три.
Он будто не слышит. Или не хочет.
Но всё-таки встаёт. Тяжело, как будто каждый шаг — в воде по колено.
Подходит к двери. Смотрит в глазок.
Двое.
Дорогие костюмы, солнцезащитные очки, даже в девять вечера.
Один — старше, с лицом из стекла.
Второй — моложе, уверенный, даже чуть нетерпеливый. В руках — чёрный портфель.
Алекс приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы их дыхание не попало внутрь квартиры.
— Что надо?
Старший, ровным голосом, будто произносит заранее выученное:
— Мистер Алекс Грейвс? Мы представляем юридический отдел корпорации Nova Prime Global Defense, подразделение PR и кризисного управления…
Алекс перебивает.
Холодно. Без эмоций.
Как будто этот разговор уже был.
— От Лиги, значит?
Старший не отвечает напрямую.
Продолжает, мягко:
— Мы понимаем, что вы потеряли близкого человека. Это трагедия. Мы искренне соболезнуем. Поверьте, это ужасная ошибка, вызванная… нештатной ситуацией. Герой Велосити в момент происшествия преследовал особо опасных преступников.
“Герой.” “Ошибка.”
Каждое слово — как наждачная бумага по внутренностям.
Младший открывает кейс. Аккуратно вытаскивает папку. Двигается, как официант в дорогом ресторане.
— Здесь соглашение. Мы предлагаем два миллиона долларов. Это компенсация: расходы на похороны, моральный ущерб, отказ от претензий и полное закрытие дела.
Алекс смотрит.
Секунду. Другую.
Берёт папку.
Открывает.
Смотрит.
Там:
Фамилия Лоры.
Кодовые номера.
Графа «травматический летальный инцидент».
Подписи.
Печати.
Цена её смерти.
Внутри — будто сжимается металл.
Нет гнева.
Нет рыдания.
Есть — абсолютная, леденящая ярость, сквозь которую прорываются воспоминания:
Как он держал её руку.
Как в ней больше не было жизни.
Как её плоть лежала в контейнерах, подписанных фразами “мягкие ткани”.
Как он слышал, как кто-то ел жвачку возле её головы.