— Пора спать.
Аи встает, зевая, обнимает Мэй за талию.
— Когда я вырасту, я тоже буду как Флора… но с хвостиком.
Мэй улыбается.
— Ты будешь собой. Этого хватит.
Аи уходит в комнату.
Закрывает за собой дверь.
НОЧЬ. МЭЙ У ЭКРАНА
Тихо. Только гудение холодильника.
Мэй сидит у стола, включив планшет.
На экране — профиль Флоры в соцсетях.
— Фото из детских домов.
— Видео с митингов.
— Посты о климате, о воде, о детях без родителей.
— Подборки: «Флора — герой года».
— Заголовки:
«Зелёная принцесса»
«Фея, которая спасла тысячи»
«Улыбка планеты»
Мэй перелистывает.
Молча.
Смотрит на одну из фоток:
Флора с девочкой — примерно возраста Аи. Обе в венках, обе смеются.
Она отключает экран.
Опускает голову.
Закрывает глаза.
Слишком хорошая, чтобы быть настоящей?
Или… слишком настоящая, чтобы быть понятой?
УТРО. ЗДАНИЕ ЛИГИ. ВНУТРЕННИЙ ДВОР
Погода тёплая. Японская вишня, высаженная в горшках, стоит под мягким солнцем.
Мэй выходит из тренировочного блока. В руке — бутылка воды, на плече — тонкая спортивная сумка.
— Эй! — раздаётся голос сбоку.
Она оборачивается.
Флора машет рукой, сидя на низкой перголе. На ней — платье цвета лаванды, волосы собраны в небрежный пучок.
— Ты же не против компании?
Мэй приближается. Её шаги мягкие, ровные. Она кивает.
— Устала?
— Слишком утро, чтобы успевать устать, — сухо.
— Но мозг говорит: «А мы точно герои, или просто хорошо двигающиеся мешки с травмами?»
Флора смеётся.
— Это была моя мантра в прошлом году.
Позади слышен звук шагов.
Вера, в чёрной футболке с надписью "CIVILISED IS OVERRATED", пьёт из бутылки с изотоником.
— Если вы пойдёте в кафе — я с вами. Мне надоело вонючее кофе из машинки, а ещё больше — ваши философские трели натощак.
Флора:
— О, но мы только начали.
— Подожди, пока Мэй начнёт про детей и смертность после 30.
Мэй (спокойно):
— На самом деле, я хотела спросить… зачем ты так стараешься? Вся помощь, фонды, волонтёрство…
Флора на мгновение замирает.
Смотрит в сторону. Потом — мягко улыбается.
— Это… долгая история.
Том 1: Маски героев | Глава 4
КВАРТИРА. ВЕЧЕР.
Вонь с улицы просачивалась сквозь плохо закрывающееся окно.
Пыль, жаркий воздух и запах дешёвого жареного жира. Вдалеке что-то кричали — может, ругались, может, умирали. Здесь это почти одно и то же.
Флора сидела за столом.
Небольшая, лет девяти. В форме — кофта с мятой эмблемой школы, в руках — карандаш.
Тетрадь была исписана аккуратно. Почерк девочки — вытянутый, старательный. Она прищурилась, вытирая ластиком одну букву.
Ключ в двери щёлкнул.
Флора не вздрогнула. Она уже знала: если один щелчок — это Тея.
Если два — значит, кто-то пьяный и дверь надо держать закрытой.
Вошла Тея.
Уставшая. Потрёпанная. Волосы в пучок, на ногтях облупившийся лак. Губы — сухие. Под глазами — потёки от туши, будто слёзы были, но не до конца.
На ней была короткая куртка, чуть расстёгнутая блузка, колготки в стрелках.
— Я дома, малявка, — пробормотала она, прислонившись к косяку.
Флора не обернулась. Только тихо:
— Привет.
Тея подошла. Кинула на стол шоколадку в блестящей обёртке.
Дорогая. Настоящая. Не местная.
— Чего добилась сегодня?
— Решила задачу, которую никто в классе не смог.
Тея кивнула. Села на край дивана. Сняла каблуки.
Только сейчас стало понятно, как сильно она хромает.
Сняв туфлю — поморщилась. Пятка была в крови.
Флора увидела, но не сказала ни слова.
Тея откинулась назад. Закурила. Дым полз по потолку, как будто искал выход из этой квартиры.
— Сегодня… один урод назвал меня “дешёвым мясом с глазами”. Знаешь, что я ему сказала?
Флора покачала головой.
— Я улыбнулась и спросила: «А у тебя вообще есть глаза?»
Они обе засмеялись.
Тихо. Почти чтобы не спугнуть момент.
ПОЗЖЕ
Флора лежит на диване. Под тонким пледом. Свет уже выключен, только тусклый ночник в углу.
Тея — на подоконнике. Курит. Смотрит в ночь.
На фоне — гудение города, сирена где-то далеко.
— Флора?
— М?
— Знаешь, зачем я терплю?
Флора поворачивает голову.
— Потому что у нас нет денег?
Тея усмехается. Тихо.
— Потому что если не я… то ты.
Пауза.
— Потому что ты — не такая. Потому что у тебя есть шанс. А у меня… только время.
Она затягивается. Пепел осыпается в банку.
— Но ты должна помнить: в этом мире почти все люди — как звери. Они притворяются.
— Они улыбаются, покупают цветы, пишут стихи.
— А потом… топчут. Потому что могут.