Флора слушает, прижав ладонь к подушке.
Тея оборачивается, смотрит на неё.
— Не будь как они.
— Не бойся быть доброй. Это — самое трудное.
— Но… единственное, что делает тебя не такой, как они.
Молчание. Потом — тихий вопрос:
— А ты?
Тея выдыхает.
— Я?
(пауза)
— Я уже не человек.
— Я — витрина. — способ выжить.
— Но пока ты спишь спокойно — это значит, я не зря потерялась.
Она тушит сигарету. Подходит.
Гладит Флору по голове.
— Спи, солнце. Я с тобой, пока могу.
УТРО. КВАРТИРА
Кухня едва освещена. Плитка старая, но чистая.
Тея встаёт без будильника. Привычка.
Сначала — тёплые носки. Потом — заколоть волосы. Потом — поставить воду.
Она готовит рис с омлетом и обжаривает капусту.
Движения выверенные, тихие.
Она моет яблоко, режет его на четвертинки. Оставляет всё в миске с запиской:
«Съешь всё. И не корчи лицо. Яблоки — это тоже пища, даже если не шоколад.»
Флора ещё спит. В комнате — тишина, только дыхание.
Тея выходит. Закрывает дверь аккуратно.
Потому что даже уставшая, даже в боли — она не хочет будить того, кто спит спокойно.
МАГАЗИН. УГОЛЬНАЯ УЛИЦА
Тея заходит в круглосуточный. Дешёвый. Запах картона, спирта и просроченного йогурта.
За прилавком — женщина средних лет с перманентной гримасой.
— Опять ты, — сквозь зубы. — Без лифчика с утра. Как всегда.
Тея бросает на ленту прокладки, банку кофе и зубную пасту.
Улыбается.
— Представь, у меня даже зубы остались. Вот ужас, да?
Кассирка цокает, шепчет что-то соседке, та хихикает.
— Мразь. И её мелкая скоро будет такая же.
Тея не реагирует. Не ускоряется. Не огрызается.
Просто берёт пакет, уходит.
Улыбка остаётся на лице.
Но в глазах ничего.
ПОДВАЛ. ЕЁ РАБОТА
Нет вывески. Только металлическая дверь и охранник, который не поднимает глаз.
Внутри — запах пота, спермы, алкоголя и дешёвой парфюмерии.
Кафельный пол. Грязные ковры. Музыка фоном — будто кто-то наслал плейлист на пытку.
Тея идёт в раздевалку.
Там — женщины. Молодые. Старые. Покалеченные. Хохочущие. Пьяные. Пустые.
Одна нюхает, другая уже на ногах.
Тея раздевается. Натягивает «форму» — топ, короткая юбка, кожаные ленты.
Одна из девушек шутит:
— Ты выглядишь так, будто пришла на утренник для богачей-сатанистов.
Тея улыбается:
— А ты — как будто осталась с прошлого года.
Она выходит. В тени. В роль. В ад.
Ах, Люди…
Самое прекрасное и совершенное творение Господа Бога, как утверждают многие.
В венах их — огонь. В глазах — надежда. В сердцах — любовь...
А теперь взглянем поближе.
Когда убрать полицию, религию, камеры, этикет и свет —
— кто остаётся?
Человек без страха наказания — это…
Животное с руками.
Они покупают телесное. Требуют боли, унижения, власти.
Им нравится видеть, как ломают других —
Потому что тогда не слышно, как хрустит их собственная душа.
А Сатана…
Он не виноват. Он только показал яблоко.
А Люди с тех пор — сами с головой в корзине.
И когда кто-то говорит, что человек создан по образу и подобию
Хочется спросить: какому именно?
УТРО. ШКОЛА. ФЛОРА
Флора сидит на задней парте.
Вокруг — обычные дети.
Но взглядов избегают.
Одна девочка шепчет другой:
— У неё сестра — шлюха.
— Моя мама сказала, они сдохнут от СПИДа.
Хихиканье.
Флора смотрит в окно.
На доске — фраза: «Не суди, да не судим будешь».
Флора (мысленно):
Они замечают пыль на моей обуви.
Но у самих — бетонные блоки вместо сердец.
"Почему люди видят крошку в чужих руках,
а не замечают гниль у себя под ногтями?"
ВЕЧЕР. ПОДВАЛ. КОМНАТА ЗАДНЕГО ХОДА
Тусклая лампа. Холодный кафель. Брызги чего-то на стенах.
Мужик поправляет ремень, вытирает руки полотенцем. Его щеки красные от возбуждения, глаза — пустые.
На полу — Тея.
Куртка сползла с плеча, лямка порвана.
На скуле — тень от удара. Под глазом — синеет.
Губа рассечена.
Она дышит через нос. Медленно. Спокойно.
— Сказала же — улыбайся…
— Ты ж для этого тут.
— А ты всё молчишь и молчишь…
Он поднимает руку.
Но она ловит его запястье. Смотрит прямо в глаза.
— Ещё раз — и я выдавлю тебе глаз
— Ты заплатил за ночь. А не за мою печень.
Он на секунду замирает. Его усмешка превращается в нечто хищное.
Потом — отстраняется. Молча. Уходит.