— Я… всё выдержу. Лишь бы она не стала такой.
УТРО. ШКОЛА
Флора сидит в классе. Тетрадь. Пальцы сжаты.
Сзади шепчутся:
— Слышь, это та, у кого мать на трассе стояла.
— Не мать. Сестра. Хуже.
Смех.
Одна из девочек встаёт, проходит мимо, будто случайно задевает плечо:
— Тебе не стыдно жить?
И тогда — всё рвётся.
Флора встаёт. Медленно.
Подходит.
И — со всей силы — бьёт.
В челюсть.
Та летит на парту, сносит стул, валится на пол — и начинает рыдать.
В классе — тишина.
Флора стоит. Грудь вздымается. Лицо пылает.
Голос дрожит, но твёрд:
— Моя сестра — больше человек, чем вы все вместе.
— Молчите, пока я вам рот не закрыла навсегда.
ВЕЧЕР. КВАРТИРА
Флора сидит на подоконнике.
В руках — рисунок. Она старалась. Там — они с Теей, в парке. Мороженое. Улыбки.
Время — семь с копейками.
Обычно Тея уже дома.
Всегда. Даже если поздно — звонила. Писала. Стучала в дверь особым образом:
тук-тук... пауза… тук.
Сегодня — тишина.
Флора встаёт.
Ставит чайник.
Накрывает на стол. Как умела.
Оладьи, оставшиеся с утра, подогревает на сковородке.
— "Пусть удивится," — думает она. — "Я справлюсь. Я могу."
Часы — 20:30.
Ничего.
Телефон молчит.
Флора звонит.
— Абонент вне зоны действия сети.
Она пишет сообщение.
Тея, где ты? У меня для тебя сюрприз! Не опаздывай, я жду тебя, глупенькая!…
21:17
Чай стынет.
Флора открывает окно. Слушает.
Смотрит на улицу.
Тень любого прохожего — как надежда.
Каждая дверь подъезда — как шанс.
Ничего.
Она садится на диван.
Плед. Одеяло.
Ставит мультфильм.
Но не смотрит.
Она держит одну из заколок Теи в руках.
Крутила ею, когда та рассказывала истории.
23:06
Тея не пришла.
Флора не спит.
Глаза сухие. Внутри — камень.
Пишет новое сообщение. Потом стирает. Потом пишет ещё.
Ты сказала, что всегда будешь со мной…
Тея…
Флора подскакивает. Не надевает даже тапки. Бежит.
Открывает — надеясь, всем сердцем надеясь.
Но там не Тея.
Там — два человека в форме.
Женщина, молодая, с бумагами. Мужчина — с лицом камнем.
— Доброе утро…
— Ты — Флора?
Она кивает. Ничего не говорит. Не может.
— Мы из отдела опеки. Нам нужно поговорить…
Она не слышит остального.
Только фразу:
— Тея… умерла.
МОРГ
Флора стоит у стекла.
Тело — под покрывалом. Только лицо.
Бледное. Спокойное. Без крови.
Но это не лицо Теи. Это — её оболочка.
Флора не плачет.
Рот приоткрыт.
Пальцы дрожат.
Рядом кто-то говорит:
—…вызвали скорую, но поздно…
—…повреждения внутренних органов…
—…неустановленные клиенты…
Слова проходят мимо.
Только тишина.
КВАРТИРА. ПОЗДНЕЕ
Опустошённая.
На полу — всё, что осталось:
— заколка,
— чашка,
— старая кофта с надписью,
— и записка на холодильнике:
"Флора, я с тобой. Всегда."
Я не помню день, когда солнце перестало быть жёлтым.
Но помню утро, когда чай стал безвкусным.
И когда моё имя звучало пусто — без её голоса.
Люди говорят, что время лечит.
Лгут.
Я не исцелилась.
Я — выросла на пепле.
НАСТОЯЩЕЕ. КАФЕ. СТОЛ У ОКНА
Три девушки.
Флора, Вера и Мэй.
Перед ними — остывший чай, пустые тарелки.
Флора только что закончила говорить.
Последнее слово — "пепел" — ещё звенит в воздухе.
Как будто тишина стесняется его касаться.
Мэй сидит молча, с прямой спиной.
Пальцы сцеплены, взгляд — вниз. Она будто сдерживает порыв встать и обнять.
Вера — опирается локтем о стол, смотрит на подругу сбоку.
Она не перебивает. Она умеет слушать.
На её лице — что-то, что редко увидишь: настоящая тишина, не ради вежливости, а ради уважения.
Флора — с ровной спиной, но с предательской дрожью в губах.
Глаза её блестят. Как будто в них отражается пламя из прошлого.
Она тихо говорит:
— Я ненавижу, когда говорят, что я добрая.
(пауза)
— Я не добрая… Я… просто не могу позволить себе быть другой.
Она смотрит в чашку, но не видит её.
А потом — на Мэй.
Тихо, почти шёпотом:
— Она умерла за меня. Не чтобы я мстила.
(ещё тише)
— А чтобы я… осталась светлой чтобы не быть как они...
Мэй чувствует, как где-то в горле встаёт ком.
Она хочет сказать что-то важное, сильное, нужное.
Но — не находит слов.
Вера делает единственное, что нужно: кладёт руку на её плечо.
Флора вздрагивает.
Но не отталкивает.
Она не плачет.
Только шепчет: