— Иногда я думаю, что свет — это то, что горит дольше всех…
— …и сжигает изнутри.
Флора опустила глаза, будто стесняется собственных слёз.
Вера чуть потянулась через стол и мягко положила ладонь ей на запястье.
— Эй, — голос низкий, почти шепотом.
— Всё в порядке.
— Ты не слабая. И не сломанная.
— Просто… ты одна из немногих, кто ещё чувствует.
Флора слабо улыбается.
— А ты… никогда не говоришь о себе.
— Тебя словно… вырастили вместе с бронёй.
Вера чуть откидывается назад. Хмыкает.
В чашке остаётся глоток.
— Ну… Раз уж вечер пошёл в сторону исповедей.
(пауза)
— Я родилась под Витебском. Это Беларусь, если вдруг кто забыл, где она.
— Снег, сосны, медведи, да-да. Всё как в анекдотах.
Мэй слушает молча, чуть склонив голову. Флора — замирает, как будто боится пропустить ни одной детали.
— Маму не помню. Умерла при родах. Отец… остался. Он был военным. Прапорщик.
— Крепкий мужик. Иногда срывало крышу — выпивал, шумел. Но по отношению ко мне — сдержанный. Никогда не бил. Хоть один раз… и сломался бы навсегда.
Вера (с улыбкой):
— С ним было весело, он учил меня рыбачить, я помогала ему готовить, мы смеялись радовались…
Она замолкает, в её глазах — отдалённое. Тихое. Глубоко личное.
— Однажды даже был случай… Мне было восемнадцать. Я уже тогда тягала железо и лезла в драки.
— Как-то вечером он с сослуживцем выпивал на кухне.
— Я зашла — сказать, что ухожу к подруге.
Мгновение. Тяжёлый вдох.
— И этот урод — его приятель — вдруг говорит: «Твоя дочка, слушай, совсем бабой стала. Такая ж, прости Господи, конфетка...»
Флора вздрагивает.
Мэй отворачивает взгляд.
— Отец, не разобрав, что имел в виду тот, — просто врезал ему в лицо.
— Насмерть не убил, но… выбил зубы и работу.
Пауза. Вера смотрит в окно.
Угол её рта дёргается.
— Потом извинялся. Передо мной. Говорил: «Прости, что не сдержался. Но если кто-то тебя хоть во снах тронет — я сожгу всё к чёртовой матери.»
Флора с трудом сглатывает.
Мэй сидит молча.
Лишь пальцы её дрожат едва заметно — она держит чашку двумя руками, будто боится уронить.
Флора нарушает тишину.
— А ты, Мэй?.. У тебя была семья?
Мэй поднимает взгляд.
Её лицо — спокойное. Слишком спокойное.
— Была.
(пауза)
— Когда-то.
Флора собирается что-то сказать, но Мэй в это мгновение бросает взгляд на телефон. Он вибрирует.
На экране: "Аи 💕"
Мэй резко поднимается.
— Извините. Это… важно.
Она отходит, поднимает трубку. Тихо говорит. Слушает.
Через минуту возвращается к столу, на ходу надевая куртку.
— Мне пора. Серьёзно. Дел по горло.
Флора:
— Мы ещё не закончили…
Мэй (тихо):
— И, может быть, это к лучшему.
Она кладёт деньги за себя.
Смотрит на них.
— Спасибо за вечер. Он был… тёплый. Не часто такое бывает.
Вера (подняв бровь):
— Куда это ты так резко?
Мэй (с полуулыбкой):
— На работу. Или в ад. Иногда сложно понять, что из них ближе.
Она уходит.
Флора и Вера остаются.
Флора, глядя в след Мэй:
— Она… странная.
— Закрытая. Как будто всё в себе заперла и ключ проглотила.
Вера, глядя в окно:
— Да.
— Но я видела, как у неё дрожали пальцы, когда ты рассказывала. Да и когда я рассказывала о той истории со сослуживцем.
Флора:
— Думаешь, у неё — тоже?..
Вера (тихо):
— У всех из нас что-то было.
Том 1: Маски героев | Глава 5
УТРО. КУХНЯ.
Мягкий свет льётся из окна. Пар от кофе закручивается спиралью.
Алекс и Лора сидят за столом. Она в его рубашке. Волосы растрёпаны, лицо свежее, как рассвет.
Она подаёт тост, он машет ложкой, они смеются.
На столе — клубника, омлет, мед.
Слишком тепло. Слишком красиво.
Но Алекс не замечает. Ему хочется забыть.
ЛОРА:
— Съешь ещё. Ты почти не ешь в последнее время.
Он улыбается.
— Просто… я не хочу, чтобы этот момент закончился.
ПАРК. ДЕНЬ.
Солнце скользит по траве. Птицы щебечут.
Они идут по аллее. Рядом дети, велосипеды, старики с газетами.
Мир идеален. Нереально.
Алекс и Лора держатся за руки. Она смеётся, кидает ему клён.
Он ловит и подбрасывает обратно.
АЛЕКС:
— Лора… ты ведь не могла…
ЛОРА (гладит его щеку):
— Всё позади. Всё было неправдой.
Смотри… мы снова вместе.
СКАМЕЙКА. ПОД ДЕРЕВОМ.
Алекс кладёт голову ей на колени. Она гладит его по волосам.
Свет пробивается сквозь листву.
Он закрывает глаза. Улыбается.
Уют. Спокойствие. Дом.
И вдруг... всё замирает.
ЩЕЛЧОК. Как будто фильм оборвался.
Свет становится серым.
Алекс открывает глаза.
МИР ИЗМЕНИЛСЯ.
Парк — мертв.
Деревья — сухие, скрученные, как пальцы покойника.
Листва рассыпается пеплом.
Скамейка — ржавая, трещащая.
Трава — исчезла. Осталась грязь.