— Ну всё. Теперь ты официально в телевизоре.
Вера, смеясь, подаёт бутылочку воды:
— Считай, через час у тебя появятся фан-странички, арты и десятки странных комментариев в духе "Мэй-семпай, замечай!"
Мэй нервно улыбается, глаза бегают. Она поправляет край костюма.
На ней — чёрно-бордовая экипировка с длинными рукавами, шея прикрыта, живот закрыт бронетканью, лицо скрывает тонкая маска, оставляющая только глаза.
Она сдержанна, строго, почти безэмоциональна.
Но внутри — жжёт.
Сердце грохочет. Ладони потеют. Каждый шорох — как шаг из прошлого.
ЗАЛ ЛИГИ. ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ
Свет бьёт в лицо.
Перед ней — журналисты, камеры, живой эфир.
На сцене — ведущий, харизматичный, с идеальной челюстью и наигранной заинтересованностью.
Ведущий (с энтузиазмом):
— И вот она — новая надежда восточной оперативной ячейки.
— Та, чьё появление обсуждали задолго до подтверждения.
— Аксолотль. Добро пожаловать в ряды Лиги!
Аплодисменты. Вспышки.
Мэй поднимается.
Выходит на сцену.
Она кланяется — коротко. И сдержанно.
Каждое движение выверено.
Улыбка — напряжённая, но теплая.
Ведущий (садится напротив):
— Ну что ж, расскажите немного о себе.
— Почему вы выбрали путь героя?
Мэй слегка сжимает зубы. Отвечает быстро:
— Я… всегда хотела защищать.
— Тех, кто не может защитить себя.
— Это… не выбор. Это… внутреннее.
Ведущий:
— О, это звучит почти как кредо.
— А у вас были… кумиры среди героев?
Мэй замолкает на полсекунды. Внутри — вспышка.
Клуб. Дым. Смех. Чьи-то руки. Горький привкус металла. Страх.
Она проглатывает слюну. Лёгкая дрожь.
— Нет.
(пауза)
— Я старалась не смотреть на них. Предпочитала видеть людей.
В зале — лёгкий шёпот, журналисты переглядываются.
Фраза — странная. Грациозная, но опасная.
Ведущий, уже чуточку насторожен:
— Это… смелое высказывание. Особенно учитывая, где вы сейчас.
Мэй:
— Я не против героев.
(спокойно)
— Я просто… не считаю их богами.
Вера и Флора, наблюдающие в зале, переглядываются.
Флора (шепчет):
— Ну, она точно не медийный робот.
Вера (тихо):
— И слава богу.
ВЕДУЩИЙ ПРОДОЛЖАЕТ
— А семья? У вас есть кто-то близкий?
Мэй замирает.
На мгновение всё замирает.
Звук становится глухим.
Она смотрит в точку над головами публики.
Вспышка памяти:
Аи — маленькая, в пижаме, говорит: «Я люблю тебя, мама…»
Мэй (ровно):
— Есть.
— Ради неё я и делаю то, что делаю.
Ведущий кивает, не пытаясь копать глубже. Читает комнату.
— Спасибо, Аксолотль. Добро пожаловать. Мы… рады, что вы теперь с нами.
Аплодисменты.
Мэй встаёт.
Кланяется.
Проходит мимо камер, как будто сквозь водопад света.
ЗАКУЛИСЬЕ. ЗАДНЯЯ КОМНАТА
Мэй снимает маску.
Вдох. Выдох.
Лоб — влажный. Плечи — словно каменные.
Флора (подходит сбоку):
— Ты справилась.
Мэй (тихо):
— А я думала, что вырублюсь от страха прямо в зале.
Вера усмехается:
— Не-не. У нас бывали и такие. Один из «новичков» как-то блеванул на ведущего. В прямом эфире.
Флора:
— А ещё один признался, что вдохновлялся порноактёром, а не героем.
Мэй — смеётся. Но в её глазах всё ещё дрожит страх.
ДЕНЬ. МАШИНА. УЛИЦЫ НЬЮ-ЙОРКА.
Чёрный старый седан едет по проспекту. Внутри — Алекс на пассажирском сидении, в тёмном пальто и классической одежде. Волосы аккуратно уложены, взгляд — сосредоточен. Рядом за рулём — Том, с сигаретой в зубах, одной рукой держит руль, другой — держит небольшую коробочку.
Том:
— Ну вот мы и почти на месте. Добро пожаловать в ад, только с кондиционером и корпоративной улыбкой.
Он открывает коробочку, достаёт два крошечных предмета — больше похожих на кнопки от рубашки.
Том:
— Держи. Жучки. Один оставь в зале совещаний — приклей под стол, к креслу, к вазе, хоть к жопе пресс-секретаря, лишь бы надёжно.
подмигивает
— Второй — в туалет. Лучше поближе к зоне для персонала. Там герои чаще говорят то, что нельзя говорить при камерах.
Алекс берёт устройства, вертит в пальцах. Маленькие, чёрные, гладкие, чуть тёплые.
Том:
— Не беспокойся, через металлоискатели не палятся. Питание автономное, держат до 48 часов. Радиус — 40 метров. Главное — держи лицо. Там каждый — хищник. И каждый захочет проверить, как ты пахнешь — страхом или злостью.