— Прекрасно. Кстати, к нам сегодня пришёл… коп. Ну, тот самый.
— Парень той девушки… Ну той Лоры Эванс… Помните?
Короткая тишина. Кто-то резко перестаёт дышать. Потом — приглушённое:
— Он… здесь?
— Да. В зале С. Пару бумаг подписать. Пообещали компенсацию. Он послал прошлых. Говорят, прямо в лицо. Документы швырнул. Прямо им. У нас видео есть, если интересно…
Потом — шаги удаляются. Смех. Секретарша выходит первой. Затем остальные.
Алекс — замирает. Потом тянется, берёт жучок, прикрепляет его под бачок унитаза. Чётко. Ловко.
Выходит, моет руки. Лицо в зеркале — чужое.
ЗАЛ СОВЕЩАНИЙ. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Алекс входит, спокойно, но внутри — гул напряжения.
Останавливается.
Внутри — трое.
Они смеются. Одна — высокая, с короткими светлыми волосами, другая — с алыми, будто цветы, а третья — в маске.
Алекс кивает, как прохожий.
— Здравствуйте. — отвечают девушки почти в унисон.
Двери открываются.
Он.
Велосити
Форма — безупречна. Линии неона на груди. Осанка — расслабленная. Улыбка — идеальная.
Он входит, неся в руках папку.
— Грейвс.
(медленно, мягко)
— Я… хочу выразить своё искреннее сожаление.
Алекс замирает. Внутри — вспышка.
Он больше не в зале. Он — в том кошмаре.
Рука сжимается в кулак. Удар — по лицу Велосити. Раз, два, три.
Тот падает. Алекс — сверху. Ломает нос, челюсть, кости.
Кровь, треск, хрип. Боль — не у Алекса. У него — очищение.
Он моргает.
Перед ним — та же улыбка.
— …надеюсь, вы сможете когда-нибудь простить меня.
Алекс не отвечает. Подходит. Протягивает руку.
Рукопожатие. Мощное. Сдержанное. Силовое.
Велосити слегка морщится.
Понимает.
— Дай бумаги… Я подпишу, — глухо бросает Алекс.
Он ставит подпись.
Разворачивается.
Уходит.
Велосити стоит, смотрит на руку.
На месте, где костяшки Алекса вжались в кость.
Долгое, тяжелое молчание.
Троица героинь — всё ещё стоят в углу, когда Алекс выходит, резко, с отстранённым взглядом. Они переглядываются.
Они молчат, пока Алекс уходит.
Флора (в полголоса, в сторону):
— Ты видела, как он на Велосити посмотрел?
Вера:
— А Велосити? Он...
(пауза)
— Чёрт, он смотрит на свою руку так, будто по ней прошёлся трактор.
Мэй не отвечает. Только напряжённо глядит в точку. В груди — давит. Что-то в нём... слишком знакомое.
Но лицо — нет.
Маска не даёт связать.
И всё же...
Он всё ещё стоит. Один.
Смотрит на свою руку.
Шевелит пальцами.
Медленно сжимает кулак.
И сразу — гримаса боли. Не от ушиба. От уязвлённого эго.
Медленно, глухо:
— Твою мать...
Он опускает руку.
Глядит на дверь, в которую ушёл Алекс.
И на его лице — нет больше улыбки. Только мелькающее… опасное раздражение.
ВЫХОД ИЗ ЗДАНИЯ ЛИГИ
Алекс выходит.
Ветер Нью-Йорка обдувает лицо.
Он идёт, не оглядываясь. Пальцы на руке дрожат — не от страха, а от ярости, всё ещё бурлящей внутри.
Шаги — чёткие, ровные. Но за каждым — след гнева.
У обочины — чёрная машина.
Окно опускается. Изнутри — лицо Тома, с сигаретой, а рядом играет тихий джаз.
Том, с кривой полуулыбкой:
— Ну, каково это — дотронуться до убийцы и не всадить в него нож?
Алекс (глухо, не садясь пока):
— Хуже, чем я думал.
— Я видел, как он смотрел на меня.
— Он даже не помнит.
Том (затягивается):
— Такова природа монстров. Они не помнят всех, кого сожрали.
— Но мы — помним. И потому мы опаснее.
Пауза. Алекс садится. Закрывает дверь. Машина трогается.
Том 1: Маска героев | Глава 7
НОВОСТИ. ЭФИР
На фоне — графика: разорванный грузовик, контейнеры, полиция.
Ведущая с безупречной укладкой и профессиональной улыбкой:
— Сегодня в Колумбии была перехвачена крупная партия наркотиков, направлявшаяся в США.
— В операции принимал участие один из самых загадочных героев Лиги — Энигмар.
— Благодаря его вмешательству, так называемый «Картель Мёртвой Лозы» понёс многомиллионные убытки.
— Представители Лиги комментариев не дают.
На экране — тёмная фигура в броне, искажающаяся в воздухе, как мираж. В следующем кадре — связанный главарь картеля, с кровавым носом.
ГОРОДСКОЙ ЦЕНТР.
МЭЙ, ВЕРА, ФЛОРА
Троица девушек сидит у кофе-точки.
Мэй с бумажным стаканом. Вера пьёт крепкий чай. Флора разглядывает свой планшет.
Флора:
— Опять он. Энигмар.
— Это уже третья операция за месяц. Он вообще когда нибудь спит?
Вера (иронично):
— Говорят, не спит. Не ест. Не живёт.