«Срочно решить и смириться», — легко сказать. Выполнить невозможно!
Нет, решить сами мы ничего не могли, находились, как под наркозом. Утром, несмотря на морозы, уходили из общаги на улицу и болтались по Питеру до позднего вечера. Плевать на мою учебу, плевать на Маринин диплом. Мы бродили по пустынным заснеженным улицам, иногда заходили в неуютные пирожковые, чтобы погреться, покупали по маленькой чашке цикория с молоком и по жирному беляшу и подолгу простаивали с этим набором за грязным пластиковым столом. Каждый думал о своем. Мама — о том, что неужели после этого убийственного диагноза я смогу ее бросить. Я — о том, что неужели она смеет думать, что я окажусь таким подлецом.
Мы провели три жутких дня. На морозе. Возле пирожковых, чтобы согреться. Марина, подозревая меня в том, что я ее теперь брошу. Я, зная о том, что она меня в этом подозревает. Но на исходе третьего дня…»
ТАМАРА АСТАФЬЕВА (ЧИТАТЕЛЬНИЦА)
1999 г. Август
Полный забор органов — от сердца до гипофиза — дает на «черном рынке» сотни тысяч долларов с одного донора.
«Незаконная торговля органами имеет русско-украинско-молдованский след».
— Свари, пожалуйста, кофе. — Войдя в квартиру, Виктория задержалась лишь на секунду, чтобы разбросать по прихожей туфли, и босиком устремилась к компьютеру. — И сляпай каких-нибудь бутиков.
Она достала из сумочки конвертик с дискетой. Конвертик, скомкав, швырнула на стол. Дискету вставила в дисковод. На системном блоке нажала на кнопочку «Power»…
— От бутиков пучит, — сварливо пробурчала Тамара и повесила на вешалку свою эпатажную куртку-косуху. — Энглер, это несправедливо. Если ты думаешь, что сейчас сядешь за компьютер, а я, словно прислуга, буду таскать тебе бутерброды и кофе, то отбрось эти гнилые мыслишки подальше. Перебьешься. Если пить кофе, то вместе. Если читать, то тоже вместе. Насколько я понимаю, после вчерашнего разговора я имею не меньше прав, чем ты, знать, что там накопал о дяде Игнате и Толстой Жопе твой Шерлок Холмс. Или как там ты его дразнишь?
— Арчи Гудвин, — рассеянно отреагировала Тамара, с нетерпением наблюдая по монитору, как издевательски медленно загружается «Windows».
— Лады. Пусть он Арчи Гудвин. А я непосредственный исполнитель всего, что ты спланировала, и именно мне предстоит приводить твой приговор в исполнение, рисковать своей задницей, лезть в ту клоаку, которая пугает твоего детектива, как ребенка темный чулан, где живет Бука. — Тамара придвинула к компьютерному столику стул для себя. — Подвинься.
— Ведь неудобно вдвоем. Прочитали б по очереди.
— Прочитаем одновременно. Считай, для меня это принципиальный вопрос. А кофе попьем через час, не загнемся от голода, — примирительно сказала Тамара и завладела оказавшейся под рукой мышкой. — Не думаю, что этот Петр накатал целый роман. — Она открыла окошко «Диск 3, 5 (А:)», содержащий лишь один-единственный файл. — Всего пятьдесят пять килобайт. Не богато. Не тянет даже на короткий рассказ. Этот твой Арчи Гудвин или очень не любит пространные отчеты, или умеет быть лаконичным и в своей писанине обходится без воды. Ценное качество.
— Да открывай же ты документ!
— Не киксуй, успеваем. — Тамара кликнула мышкой в ярлык, и на экране развернулся компактно упакованный текст, полностью лишенный таких синтаксических излишеств, как абзацы и запятые. — И вообще, Виктория Энглер, ждала семь с лишним лет, так вполне могла бы потерпеть еще пару секунд. На, читай. Наслаждайся.
И Тамара, близоруко прищурившись, сама уперлась жадным взглядом в экран, вникая в сумбурно составленный отчет частного детектива.
Интересно, и где же всё-таки Энглер нашла этого раздолбая?
«Начиная с июня 1992 г. и по октябрь 1992 г. отследить где находился Астафьев Игнат Анатольевич не удалось. Точно известно что в Пушкине его в это время не было. Заявление на исчезновение его подопечной Тамары в Пушкинское (РУВД подавала его сожительница Крамарюк, Светлана Петровна. Она же давала свидетельские показания. Предположительно Игнат в РУВД даже не появлялся. По невыясненным причинам по делу об исчезновении Тамары работы почти не велось. Но мне стало известно, что у Крамарюк, среди сотрудников РУВД было много знакомых. (Возможно через них она сумела оказать какое-то давление на следствие. В то время она оформила для себя перевод с должности инспектора Пушкинского РОНО в администрацию Петербурга и стала курировать учреждения для детей-сирот. На этой должности находилась вплоть до июня 1997 г. когда уволилась по собственному желанию и занялась частным бизнесом. По отзывам сослуживцев за пять лет работы зарекомендовала себя ответственным, инициативным сотрудником. Коммуникабельна и неконфликтна, пользовалась всеобщей любовью и уважением. Со слов сослуживцев трудилась не за карьеру, а за идею. С первых же дней работы в администрации занялась продвижением проекта создания сети семейных детских домов. Наладила связи с Красным Крестом и другими международными благотворительными организациями. Нашла спонсоров среди обеспеченных людей в России и за рубежам. Заручилась поддержкой нескольких депутатов и добилась того, что в городском бюджете на 1993 г. финансирование проекта по созданию сети семейных детских домов в Петербурге и Ленинградской области было выделено отдельной статьей. Под эти гарантии оформила в одном из государственных банков долгосрочный кредит. В сентябре 1992 г. для реализации проекта зарегистрировано малое предприятие «Доброе Дело». В окрестностях совхоза «федоровский» выделены участки под строительство нескольких коттеджей для семейных детских домов. В oк тябре заключен договор с подрядчиком. Определены сроки сдачи объектов «под ключ». Вот здесь на сцене после четырехмесячного забвения и появляется Астафьев Игнат Анатольевич. Оформляется в «Доброе Дело» на должность младшего менеджера. Хотя и ежу понятно что сразу берет в свои руки всё управление предприятием. Становится теневым директором…
— Томка, заснула? Перевернешь ты когда-нибудь страницу? Сколько ждать?
— Что, уже прочитала?
— Миллион лет назад, — сварливо пробурчала Виктория. — Это ты, похоже, умеешь читать лишь по слогам. Признавайся, сколько классов приходской школы закончила?
— Знаешь, непросто усваивать его писанину. — На язвительность подруги Тамара не обратила никакого внимания. Словно ничего не расслышала. — Всё свалено в кучу. И — обратила внимание? — ни одной запятой.
— Начихать! Обойдемся без запятых. Да крути же ты дальше это кино! Или гони сюда мышь! Или клаву!
«А вот хрен тебе, Энглер! — улыбнулась Тамара и сместила текст вверх. — Проклятый Гудвин! Хотя бы из уважения к нам мог разделить свой отчет на абзацы и позаботиться о запятых. Или он просто не знает, что существует такой знак препинания? А может быть, не использует запятые из какого-нибудь суеверия? Псих? Параноик? Самое интересное, что собственно текст написан грамотно. На отсутствие кавычек и точек грешить не приходится».
…И генеральный и исполнительный и главный бухгалтер — простые марионетки. Вся реальная власть у Игната. Все деньги проходят через него. Уже через месяц он приобретает для себя дорогой «Фжип Чероки». Первым в июле 1993 г. заканчивается строительство коттеджа для личного проживания супругов Астафьевых (еще в декабре 1992 г. Игнат Анатольевич и Светлана Петровна официально оформили брак) Осенью 1993 г. вступает в действие первый семейный детский дом. К январю 1994 г. таких домов насчитывается уже пять. В каждом тщательно отобранная и полностью зависимая от Астафъевых семейная пара из числа русских беженцев из Средней Азии или Закавказья занимается воспитанием 10-12 детей в возрасте от 2 до 7 лет. Все дети отбираются под личным надзором С. Астафьевой. Ни один не страдает какими-либо хроническими психическими или физическими расстройствами или дурной наследственностью. Все отличаются высоким уровнем интеллекта. Несколько проверочнх комиссий посетивших «Доброе Дело» удостаивают деятельность предприятия самых высоких оценок. Про С. Астафьеву снимают телевизионный репортаж и публикуют несколько газетных статей. При необходимости кассету с телепрограммой и распечатки статей предоставлю. «Доброе Дело» приобретает известность. Спонсорские пожертвования из-за рубежа и федеральное финансирование проекта увеличиваются. В пяти километрахот от Вырицы начинается строительство Комплекса включающего в себя анонимное родильное отделение для женщин решивших отказаться после родов от своего ребенка. Дом малютки. Детский дом уже не семейный а большой рассчитанный на сто пятьдесят детей. Параллельно с этим Астафьевы начинают получать прибыль предоставляя сирот для усыновления или удочерения за рубежом. Абсолютно здоровый ребенок с учетом оформления всех юридических формальностей в среднем оценивается в десять тысяч долларов кэша. Этот бизнес еще не приобретший серьезных масштабов на виду и у властей и у правоохранительных органов и у криминальных структур. Все деликатные вопросы с ними успешно улаживает из своего служебного кабинета в Санкт-Петербурге Светлана Петровна. Ее муж занимается надзором за делом на месте. В течение 1995 г. поэтапно вступает в строй сиротский комплекс «Простоквашино». Большой детский дом и Дом малютки начинают постепенно заполняться воспитанниками. За счет медперсонала воспитателей и рабочих в несколько раз расширяется штат сотрудников. К вопросу подбора кадров Астафьевы относятся с повышенной щепетильностью. Игнат занимает незаметную должность коменданта продолжая по-прежнему оставаться в роли теневого директора. Светлана Петровна держит всё под контролем из своего служебного кабинета. К тому времени за рубежом «Доброе Дело» приобретает настолько широкую известность, что количество клиентов резко увеличивается. Спрос начинает заметно превышать предложение. Здоровых сирот с хорошей наследственностью годных для передачи в бездетные семьи на Запад уже не хватает. Анонимное родильное отделение почти не используется потому что наркоманкам и алкоголичкам в услугах отказывают а именно они только и могут составить основной контингент пациенток. Здоровые женщины или даже несовершеннолетние девочки от своих новорожденных не отказываются. Тогда предпринимается попытка использования так называемых суррогатных матерей, которые за определенную плату вынашивали бы плод рожали в родильном отделении «Простоквашина» и сразу передавали бы новорожденного в Дом малютки. И всё это слишком муторно ненадежно и практически не приносит дохода. И тогда Астафъевы для того чтобы так удачно начавшийся бизнес не захирел принимают решение прибегнуть к крайней мере и к делу привлекаются давно уже предлагавшие свои услуги «Бендеровцы»