Шики чирикнула.
— Ты не помогаешь.
Кира пошла по коридору, делая большие шаги, а потом поняла, что выглядела подозрительно, и она сливалась бы лучше, если бы не шла как цапля. Те, кого она встретит, поймут, что она не отсюда? Она могла изобразить служанку, если они не будут присматриваться. Она все еще обдумывала варианты, когда завернула за угол и увидела пару стражей, шагающих в ее сторону. Двое мужчин, высокие, в зеленой керамической броне Изумрудного Легиона. Кира прижалась к стене и поклонилась, пока они проходили. Мужчина с пухлым носом едва взглянул на нее. У другого были впавшие щеки и жалкое подобие бороды. Он окинул ее взглядом, остановился и пригляделся к духу на ее плече.
— Что на твоем плече? — страж оскалился, словно разговор с Кирой мог вызвать у него болезнь.
Кира сглотнула. Она могла создать пару кинжалов и ударить, но даже если она победит, ей придется убирать тела. И Янмей не одобрила бы это. Убийство людей было неправильным, даже когда они могли быть опасными? Это все ее путало.
— Эм. Это Шики. Она — кошка.
— Мяу, — сказала Шики, совсем не похожая на кошку.
— Кошка? — сказал страж с пухлым носом. — Что с ней?
— Она уродливая, — Кира дружелюбно улыбнулась. — Вы знаете лордов и леди с их странностями.
Страж с пухлым носом кивнул.
— Принц держит лягушек, — он вздохнул. — Лягушек! Склизкие мелочи. Я наступил как-то на одну, и она взорвалась. Жижа всюду.
— На кошку не похоже, — сказал страж с худыми щеками.
Другой покачал головой.
— А демон из дыма возле императрицы не выглядит как человек, но нам сказали не думать об этом.
— Тихо! — прошипел первый страж. Они пошли по коридору, уже забыв о Кире и Шики. — Нельзя так говорить. Нельзя открыто критиковать императрицу, — они пропали за углом, и Кира выдохнула.
— Мяу, — снова сказала Шики.
Кира закатила глаза.
— Из тебя плохая кошка. Ты не можешь стать невидимой?
Шики свистнула и закатила глаза.
— Что значит, ты не хочешь?
Маленький дух скрестила ручки и отвернулась от Киры. Они нашли лестницу, ведущую вниз. Было непонятно, вела ли она в подвал, но пока она спускалась, Кира считала это прогрессом.
* * *
Гуан расхаживал по магазину зеркал. От молчания Янмей он переживал и злился только сильнее. Она сидела на полу, пока они ждали возвращения Киры, напоминая раздражающую и немного осуждающую статую. Наверное, так она справлялась с ситуацией. Многие медитацией отгоняли тревогу. Не Гуан. Он был плох в медитации. Он предпочитал двигаться, тратить энергию. Даже, когда он был в расцвете сил, от мысли, что он будет сидеть, пока мир почти рушится вокруг него, ему хотелось кричать.
Ночь накрыла город одеялом. Фонари на улицах зажгли, и люди все еще ходили по своим делам. Гуан зажег лампу в магазине и поискал чайник и жаровню. Чай поможет ему успокоиться. Чай всегда помогал. Он не мог отогнать чувство, что что-то шло не так. Что он больше не увидит Харуто.
Гуан не смог найти чайник, сдался и сделал еще круг по магазину. Хозяйка не вернулась. Кира хорошо ее напугала, но женщина не бросит свой магазин. Он подошёл к зеркалу в четвертый раз с тех пор, как Кира пропала в нем. Рама осталась целой, но осколки усеивали пол тысячей отражений.
— Я такого еще не видел, — Гуан смотрел на зеркало. — Эта девочка — чудо.
Янмей рассмеялась.
— Она так быстро растет. Она повзрослела за эти несколько недель сильнее, чем за десять лет в Хэйве.
Гуан хмыкнул, подбирал слова.
— Она быстро учится, да. Я редко встречал тех, кто так быстро учился ци.
— Другие учителя в Хэйве звали ее медленной. Они говорили, что с ней что-то не так, что ей не хватает сосредоточенности других детей. Я хотела верить в иное, но ее всегда было сложно обучить. Она не сосредотачивалась, не понимала основы, чтобы учиться. Даже Мудрец отчаялся. Она не овладела несколькими техниками, которым он ее учил. Он сказал, что ей быстро становится скучно, и она легко злится, потому ничему не учится, — Янмей притихла на пару секунд и посмотрела на Гуана, хмурясь. — Ты сделал все с ней игрой. Каждый урок — испытание, игра, в которой нужно победить. Это работает.
Гуан почесал бороду, потянул за колтун.
— Так меня учили. Работало лучше уроков. Я не мог долго сидеть, когда был юным. Чтение книг или лекции учителей об истории и политике были скучными. А потом старый Одноглазый Джезо взял меня под крыло, и я смог учиться. Теперь я понимаю, что все разные. Мы думаем по-разному, ощущаем по-разному. Может, и учимся по-разному. Некоторые могут учиться по книгам и словам, которые слушают, другие лучше справляются, когда есть вызов, когда весело.