— Потому что изображать оммедзи в Ипии — преступление, — сказал Харуто. — Наказывается обледенением. Это очень неприятная смерть.
Парик хмыкнул.
— Я — лорд Йошината. Не слушай свинью лорда Хишонимы. Это он саботирует мои шахты.
— О, опять это, — сказал Гуан. Он вытащил бумагу и чернильницу.
— Значит, и у вас шахта с призраками? — спросил Харуто. Шики поднялась по его руке и села на плечо. Маленький дух тоже смотрела на парик. Она свистнула на ухо Харуто, и он взглянул на нее. — Не смей.
Парик взглянул на Харуто, потом на Шики и обратно.
— Ты прав. Мои люди не могут взмахнуть киркой, ведь монстр выходит из тьмы и избивает одного из них до смерти. И тогда другие убегают, а не отбиваются. Даже солдаты, которых я посылаю, погибают или несут бред. Это ёкай. Мерзкий ёкай. Разберись с ним.
— На что он похож? — сказал Харуто.
— Что? Какая разница? Думаю, он в соломенном плаще.
Харуто кивнул Гуану.
— Похоже на намахагэ, — Шики склонилась на его плече, улыбаясь парику.
Гуан присвистнула.
— Серьезно. Это дорогое дело.
— Намахагэ? — спросил Кира. Ее голова еще лежала на столе. — Звучит интересно.
Гуан улыбнулся ей.
— У меня есть пара историй. Как насчет намахагэ из провинции Цин? Сорок лет назад…
Кира радостно подняла голову.
— Хватит! — рявкнул лорд Йошината, его парик сдвинулся чуть левее, вызвав у Шики радостный визг. — Ты разберешься с этим духом, или твоя печать — фальшивка?
— Опасно перебивать поэта, — буркнул Гуан. — Он может сделать тебя бессортным словами.
Лорд Йошината оскалился, глядя на него.
— Я могу отделить твою голову от тела.
Харуто медленно встал и вклинился меж двух мужчин. Если кто и будет без головы, то это он. Его голову хотя бы можно будет присоединить позже. Хотя он еще не лишался головы, не был уверен, что переживет такое. Он посмотрел на лорда Йошинату, пытаясь глядеть в глаза мужчины, а не на его парик.
— Мой друг-поэт просто намекал, что намахагэ — очень опасный ёкай. В моей работе опасный и дорогой ходят рука об руку, — Шики проворковала и склонилась к парику, потянулась волосатыми ручками.
— Стоимость не важна, — рявкнул лорд Йошимата. Его парик съехал ему на глаза, и он сдвинул парик на макушку. Шики запищала, подпрыгивая, поскользнулась на плече Харуто и плюхнулась на пол таверны.
Харуто пожал плечами.
— Тогда можно сейчас этим заняться, — сказал он и пошел к двери.
— Я останусь тут, — Гуан налил себе еще вина. — На случай, если еще кто-нибудь сообщит о жутких ёкаях.
Янмей кивнула.
— И я останусь.
— Я могу пойти? — спросила Кира. Она уже была на ногах, смотрела на Янмей. Женщина кивнула, и Кира хлопнула в ладоши и подбежала к Харуто. Он вздохнул, отметив, что она не спросила его разрешения.
Харуто взглянул на сияющую Киру.
— Оставайся близко и слушайся меня. Эти ёкаи могут быть не такими сильными, как Шин, но они не будут играть с добычей, как это делал он. Если смогут, они убьют тебя.
Харуто открыл дверь, услышал вопль лорда Йошинаты. Через миг парик мужчины пробежал мимо него по полу, вырвался на улицу, радостно пища.
Глава 24
Город удивлял Киру. Так много людей, видов, запахов и звуков.
Они прошли по площади, где стояли столы, на каждом была доска и десятки каменных фигурок. За некоторыми сидели люди, двигали фигуры по очереди. Кира не знала, в какую игру они играли, но выглядело восхитительно. Они прошли открытую веранду, где художник рисовал портрет ужасно худого мужчины в крупной керамической броне. Десятки картин висели на стенах, каждая была с ценником внизу. Многие картины были с зелеными пейзажами или синим небом с облаками, создающими замысловатые узоры. Кира остановилась и смотрела на них, гадая, были ли пейзажи настоящими, и где она могла найти такую красоту.
— Не отставай, — сказал Харуто, и Кира поспешила за ним.
— Так много нужно увидеть, — сказала она, глядя на солдат на одной стороне улицы, глядящих на других солдат. Они казались напряженными.
Харуто пожал плечами, как часто делал.
— Ты привыкнешь.